Прежде чем мне удалось вставить хоть слово, моя бывшая супруга сама схватила бутылку и на манер древних викингов выхлестала остатки в одно горло меньше чем за минуту. Какого северного мха тут происходит?! Цирк с нетрезвыми конями...
Я пару раз хлопнул в ладоши, привлекая её внимание.
— Дорогая, ты в курсе, что твоя единственная дочь категорически не приемлет пьяного отца?
— Я ж... мать!!! — У Хель разве что слегка порозовели бледные щёчки.
— Не уверен, что её это остановит.
— Пшёл в эту... в спал-ню, — жёстко приказала Смерть, словно доминирующая госпожа с хлыстом в немецких порнофильмах.
Нет, я их не смотрю. И да, я раз сто выключал дичайшее порно, когда счастливый дядя Эдик на раз-два вёлся на все интернет-рассылки, со всей дури счастливо подписывая нас на всякие подобные каналы. Он псих, ему всё простительно, а мне нет.
Тем более что моя бывшая супруга встала, на хрен (прости господи!) разбила пустую бутылку об кафельный пол в лучших традициях асов и, поймав меня за воротник, жадно поцеловала! Губы Хель были на удивление тёплыми, нежными и податливыми.
Меня на миг захлестнули старые чувства. В себя я пришёл уже в спальне, когда мы в обнимку пытались расстегнуть друг на друге одежду, но тут...
— Ставр? Хель? Ух ты! А чё вы тут делаете? А чё тогда я тут делаю, упс...
Дядя Эдик вышел на нас из гобелена в самое неподходящее время. Или, наверное, нет, как раз таки очень вовремя! Мы ещё не успели толком раздеться, а он застал нас в момент невинных прелюдий и поцелуев.
— Я... убью-у его!
— Дорогая, мы вместе его убьём.
— Эй, эй, вы чего?! Ставр, ты же сам просил меня предупредить, когда придёт Фенрир? — взмолился наш псих, и ко мне вернулся разум.
— Мать твоя белая медведица, почему ты не сказал мне этого раньше?! — взревел я, хватая бывшего бога за шиворот и тряся как грушу.
— Потому что Пушкин! — взвыл он с такой болью в голосе, что я невольно отступил.
— Пушкин, это который Александр Сергеевич, солнце русской поэзии, наше всё?
— Да! — страстно продолжил дядя Эдик, глядя мне прямо в глаза. — Я думал об этом три дня, и я понял: ты не на том воспитываешь ребёнка! Вспомни, как он писал в «Сказке о мёртвой царевне и о семи богатырях»:
Перед утренней зарёю
Братья шумною толпою
Выезжают погулять,
Серых уток пострелять,
Руку правую потешить,
Сорочина в поле спешить,
Иль башку с широких плеч
У татарина отсечь,
Или вытравить из леса
Пятигорского черкеса.
— И? — не понял я.
— И пусть твой ответ будет краток, сын Одина, — совершенно нормальным языком честно предупредила Хель, вставая с кровати и поправляя блузку.
— Ну как же? Их семеро! А сарацин один! А татарин один! Даже пятигорский черкес и тот сидит в лесу один-одинёшенек! Нельзя учить детей нападать всемером на одного! И уж тем более «тешить правую руку»...
Поверьте, в этот двусмысленный момент он реально рисковал огрести с двух сторон и наверняка огрёб бы, когда во входной двери опять-таки крайне вовремя начал проворачиваться ключ. Девочка моя, какая же ты умничка...
— Папуль, мамуль, я выгуляла Гарма! Стой, куда, блин?!
Чёрный доберман, вырвавшись из рук, успел влететь к нам в спальню с оскаленными клыками. Я нежно улыбнулся ему и послал воздушный поцелуй Хель.
— Лапка, позаботься о маме. Ей нужен горячий кофе и холодный душ!
— А ты? — Хельга вбежала в спальню, когда мы с Эдом уже практически ушли в старый гобелен.
— А я в замок Кость.
Мы успели удрать, не дожидаясь непосредственных разборок на месте. Клянусь, на какое-то мгновение я даже успел услышать клацанье стальных зубов адского пса в считаных сантиметрах от моей задницы, но тем не менее мы удрали!
Причём крайне удачно, потому что с той стороны у фрески прогуливался мой верный король-паж. Таким образом, на Метью сначала рухнул стройный дядя Эдик, а поверх него тяжёлый я. Визг размазанного по каменному полу его величества до смеха напоминал поросячий. Мы с Эдом разулыбались...
— Сир? — В конце коридора показалась могучая фигура старого крестоносца.
Я удовлетворённо встал, поставив ногу меж лопаток кудрявого бога. Он в свою очередь вновь придавил коленом живот Метью. Тот обложил нас матом, веселуха-а...
— Могу ли я включиться в ваши странные игры?
— Нет, старина, мы уже закончили выжимать подсолнечное масло из бывшего короля. Какие новости?
— Вы просили предупредить вас, когда дозорный увидит волка?
— Именно так. Мне есть что ему сказать. Прикажи оседлать Центуриона. И да, — я предупреждающе поднял ладонь, заранее пресекая рвущийся с губ Седрика вопрос, — если эта скотина начнёт качать права, разрешаю от моего имени дать ему промеж ушей!
— Вы читаете мои мысли, сир?!
Я не стал отвечать, слишком велико искушение опять попасться на его удочку и вновь вести диалог из одних вопросительных предложений. Нет уж, хватит, проехали, тем более что в этой игре мы не на равных, а победитель всегда предопределён заранее.
Переодеваться не пришлось, как вы помните, я влетел к себе домой едва ли не в боевых доспехах и при оружии. Нужно было всего лишь зайти в свои покои, забрать седельную сумку с куском окаменевшего яда и свой плащ из шкуры белого волка.
