Судя по тому, что она устала выговариваться на конюшне, если сейчас она никого не убивает, то, с большой долей вероятности, уплетает что-нибудь экологически чистое и нежирное прямо у плиты толстухи Агаты.
Наверное, не стоит добавлять «толстуха», да?
Как понимаете, она сразу приняла мою девочку под своё крыло, и после этого каждый, кто рисковал невежливо ухмыльнуться вслед Хельге, гарантированно лишался обеда или ужина. А то и вообще нормального пайка, сиди на хлебе и воде, грубиян!
В этом смысле кухарка у нас непререкаемый авторитет в своих владениях. Даже Седрик побаивается всерьёз с ней ссориться. Однако на кухне Хельги не было. Я развернулся было на выход, но...
— Я вам так скажу, дорогой вы мой лорд Белхорст. — Кухарка поймала меня за воротник и, налегая двухпудовой грудью, вжала в стену. — Что б вы там себе ни думали, а бедной малышке не хватает матери! Не тех, прости господи, девиц в похабной одежде, что тут шлёндали, а настоящей достойной женщины.
— В смысле и...
— И помяните моё слово, вам надобно жениться! Сочетаться законным браком с благословения Святой Церкви! Ей-ей, вам это тоже важно, все в замке ждут, когда их господин поведёт к венцу благородную леди. Да вот хоть бы...
Я умудрился удрать до того, как толстуха (не поправляйте меня, она заслужила!) назвала мне имя. Кто не угадает с трёх раз? Да, вы угадали, естественно...
— ...хоть бы и леди Мелисса! Чем не разумная, опытная и всепонимающая женщина? Умная, отважная, а уж щедрая-а... Кстати, вашу дочь любит аж до безумия!
Безумие ожидало бы меня, если бы я хотя бы на секунду принял эту тему всерьёз. Но слава Одину, хотя бы на этот раз любвеобильная старушка решила шарашить по всем мишеням сразу: её целью был Метью, а до кучи и Седрик с дядей Эдиком.
Я так думаю, с позиции возраста она уже не видела между нами особой разницы, мужчины как мужчины, у всех всё одинаково. Разве что есть различия в социальном положении. То есть если с Метью можно было поиграть в супругу короля и подмять под себя всё, то со мной был шанс хотя бы заполучить новый замок и земли. А уж Седрик и Эд занимали почётные места шустрых мальчиков «для согревания постели».
Тоже вполне себе достойное занятие ещё со времён демократических полисов Древней Греции. Но какого северного мха возрождать эту весёлую срамотень на моём участке?! Не-не-не, бежать...
В своих горьких мыслях я как-то не сразу уловил тихое пение в дальнем коридоре, на углу с переходом к библиотеке. Моя дочь стояла у узкого, незастекленного окна, прижавшись плечиком к холодной стене и скрестив руки на груди. Мелодию я слышал впервые, но слова были знакомые.
— Не помешаю?
— Папуль?
Она развернулась так резко, что едва не сбила меня с ног, когда я бесшумно появился из-за угла. Ну или всё-таки немножко сбила, это не принципиально, она ещё трёхлетней сшибала меня, как кеглю. Такой ребёнок, что поделаешь, мы до сих пор учимся жить в одной квартире.
— Лапка, я уже половину замка оббегал, где тебя носит?
— Ну как сказать, то тут, то там, то здесь.
— Не выкручивайся.
— Па, ну чё ты...
— Милая, вот не надо...
— Не буду, — запнулась она.
Я обнял её за плечи.
— Па, не волнуйся, я плакать не собираюсь, — глухо сквозь зубы промычала Хельга, хлюпая носом. — Но просто... вот... почему всё так сложно на свете? Метью же... он нормальный парень, а ведёт себя как...
— Полный придурок, — закончил я.
Мы помолчали, наверное, мне как отцу следовало бы сказать что-то умное и воспитательно-полезное, но в этот момент раздался топот маленьких ножек.
— Десик? — Моя дочь успешно поймала на бегу белого цверга.
— Моя любимая госпожа-а... — Этот хмырь нагло прильнул к её груди, вдохновенно закатывая глаза. — А я к вам, мой господин!
