В начинающихся сумерках холодного вечера 30 марта (12 апреля) "Дроттнинг Виктория" дала приветственный гудок, разворачиваясь, чтобы кормой пришвартоваться подле мола к паромному причалу. На верхней палубе замер в ожидании высокий, в мешковатом пальто и без шапки Фриц Платтен. Он высматривал тех, кто должен был встречать эмигрантов в Швеции. Ждали, кроме Ганецкого, еще двух-трех шведских товарищей из левой социал-демократии. Но на пристани, кроме солдата и нескольких таможенных служащих, стояли всего два человека в цивильных платьях. Увидев Платтена и эмигрантов, эти двое дружно замахали руками. Эмигранты ответили тем же.
Наконец медленно движущаяся громадина мягко ткнулась в свое гнездо; откинут борт, и сходни легли на берег.
Сначала в объятиях эмигрантов оказался Яков Ганецкий, затем — шведский товарищ Отто Гримлюнд. Оказалось, что депутат Фредерик Стрем не смог дождаться в Треллеборге прихода парома, отбыл на важное совещание в Стокгольм и оставил вместо себя молодого газетчика и лидера молодежной организации левой социал-демократии на юге Швеции Отто Гримлюнда. Это был дородный, красивый, с крупными чертами лица молодой швед. Он с особенным восторгом смотрел на Ленина. Ведь несколько дней тому назад, 6 апреля, на первой странице популярной социал-демократической газеты Швеции «Политикен» был помещен портрет Владимира Ильича и статья о нем Вацлава Воровского.
"Ленин, портрет которого помещен выше, один из самых замечательных вождей русской социал-демократии, — писалось в статье. — Он вырос из массового движения русского пролетариата и рос вместе с ним; вся его жизнь, его мысли и деятельность неразрывно связаны с судьбами рабочего класса, для него была лишь одна цель — социализм, лишь одно средство — классовая борьба, лишь одна опара — революционный международный пролетариат…"
Не только Гримлюнд и Ганецкий ждали с нетерпением. Чиновники таможни поддались на уговоры Ганецкого и согласились пропустить русских эмигрантов без таможенного досмотра, лишь бы им показали Владимира Ленина. Ганецкий выполнил свое обещание. Подойдя к таможенникам, он указал им на энергичного человека среднего роста, с веселыми глазами, блистающими из-под полей потертой фетровой шляпы, в черном пальто с бархатным воротником, в грубых горных ботинках. Шведы и сами уже обратили внимание на этого человека. Он привлекал к себе внимание, будто от него исходила особая сила.
Группа эмигрантов в сопровождении Ганецкого и Гримлюнда дошли до маленького вокзального здания из красного кирпича со стрельчатой башенкой на углу. Здесь уже стоял под парами паровоз и состав из четырех вагонов. Один из них и заняли эмигранты. В купе к Ленину сел Ганецкий. Владимир Ильич сразу же стал атаковать его вопросами о положении в России, о свежих новостях, о делах большевиков, оставшихся пока в Скандинавии для связи с рабочими партиями Европы. Но путь до Мальме, где предстояла пересадка на стокгольмский поезд, короток, всего полчаса. Ганецкий не успел ответить и на половину вопросов, как вагон остановился у перрона вокзала в Мальме.
Мальме — большой портовый и промышленный город, широко раскинувшийся на южном побережье Швеции. Здесь много высоких добротных домов, оживленные улицы центра, каналы, мосты… Неподалеку от вокзала, в пяти минутах хода роскошная гостиница «Савой». Заранее Отто Гримлюнд заказал ужин на всю группу. Усталые от четырехдневного путешествия, проголодавшиеся эмигранты с удовольствием поглощали шведские сморгосы — закуски на бутербродах. Кто-то из них бросает замечание: "Теперь я верю, что в России революция, раз эмигрантов можно так угощать…"
После ужина надо было спешить на вокзал, ибо поезд отходит в 22. 20. Спальный вагон заранее заказан Ганецким. Едва разместились в нем, как поезд тронулся.
Отдельное купе заняли Владимир Ильич, Надежда Константиновна, Платтен, Ганецкий, Гримлюнд. Никто здесь в эту ночь не спал. Сначала Ленин рассказывал о трудностях переезда, потом красочно описывал, как ехали через Германию и как немецкий социал-шовинист Вильгельм Янсон, деятель германского профсоюзного движения, пытался на одной из станций проникнуть в вагон с эмигрантами, чтобы поговорить с Лениным, и как был изгнан из него Платтеном…
Затем Ленин снова расспрашивал о последних новостях из России, говорил о перспективах развивающейся революции. Слушатели чувствовали, как много передумал Владимир Ильич за долгий путь. Его тезисы, которые он сжато формулировал, были остры и отточены. Он указал на опасность, которую представлял собой демагог Керенский, хотя министр юстиции Временного правительства еще не играл в нем видимой особой роли. Ленин подчеркнул необходимость создания за границей партийной ячейки для связи партии с внешним миром и вообще "на всякий случай". Потом он принялся за Гримлюнда.
