– Совершенно верно. Но совсем недавно – кажется, в конце года – я слышал во дворце Нидзё от князя Мицухидэ, что вы в столице. Сам я прибыл тогда с послами от князя Мори Тэрумото и некоторое время провел в Киото. А теперь вот решил осмотреть крепость, которую возводит князь Нобунага. Будет, скажу я вам, о чем рассказать тем, кто остался дома. Должен признаться, сооружение впечатляющее!
– Ваше преподобие и сами сейчас кое-что возводят, как мне известно, – многозначительно заметил Хидэёси.
Экэй изумленно замер, и молодой князь, засмеявшись, добавил:
– Да нет, конечно не крепость! Я слышал, будто вы строите монастырь под названием Анкокудзи.
– Ах, так вы о монастыре! – Лицо Экэя просветлело, и он с облегчением рассмеялся. – Анкокудзи уже построен. Надеюсь, вы навестите меня там. Впрочем, вам вряд ли удастся выкроить время, ведь у вас столько дел в крепости Нагахама. Да и на строительстве крепости Адзути вы, наверное, заняты. Я просто потрясен тем размахом, с каким ведется это строительство. А как пекутся о нем военачальники князя! Воистину Ода Набунага подобен восходящему солнцу.
– А строительство Анкокудзи оплатил князь Тэрумото из западных провинций, не так ли? Говорят, он богат и могущественен, да и по числу поистине одаренных людей, боюсь, клану Ода с ним не сравниться.
Поворот, который начала принимать беседа, явно не устраивал Экэя, и он вновь стал восхищаться башней, затем подивился красоте окрестностей новой крепости.
Наконец Хидэёси решил, что разговор слишком затянулся, и сказал:
– Нагахама стоит на берегу озера к северу отсюда. Мой челн всегда наготове. Так не хотите ли погостить у меня денек-другой? Я с удовольствием отправлюсь вместе с вами.
– Нет, благодарю вас. Возможно, как-нибудь в другой раз, – торопливо отказался монах. – Пожалуйста, засвидетельствуйте мое почтение господину Короку или, вернее, господину Хикоэмону, как его называют теперь, когда он стал одним из ваших вассалов. – И, быстро попрощавшись с Хидэёси, Экэй пошел прочь.
Хидэёси задумчиво смотрел ему вслед. Внезапно князь заметил двоих монахов, очевидно, учеников Экэя, поспешивших за ним вдогонку.
В этот момент его кто-то окликнул:
– Князь Хидэёси! Князь Хидэёси!
Оглядевшись по сторонам, Хидэёси увидел мчащегося к нему улыбающегося Ранмару.
– Добрый день, господин Ранмару. А где его светлость?
– Все утро он провел в башне, а сейчас – в храме Сёдзицу.
– Что ж, пойдемте проведаем его.
– Скажите, пожалуйста, князь Хидэёси, а тот монах, с которым вы только что беседовали, – это ведь знаменитый физиономист Экэй, не так ли?
– Да, это действительно был Экэй. Я тоже слышал от кого-то о его удивительном даре, – ответил Хидэёси и как бы между прочим добавил: – Неужели физиономисты и в самом деле умеют определять характер и судьбу человека?
С Хидэёси Ранмару держался непринужденнее, чем с Мицухидэ. Юноша отнюдь не считал князя простаком, но ему было легко и забавно с этим шутником и балагуром. А потому он, не задумываясь, воскликнул:
– Физиономисты говорят сущую правду, князь! Моя матушка, например, уверена в этом, ведь незадолго перед тем, как погибнуть моему отцу, физиономист предсказал ему скорую кончину. Кстати, Экэй говорит нечто очень любопытное.
– Вы попросили его вглядеться в ваши черты? – поинтересовался Хидэёси.
– Нет-нет, речь вовсе не обо мне, – признался Ранмару, а затем, оглядевшись по сторонам и понизив голос, пробормотал: – Речь идет о князе Мицухидэ.
– О князе Мицухидэ?
– Экэй обнаружил на его лице дурные знаки. По его мнению, Мицухидэ непременно предаст своего господина.
– Если ищешь предателя, то он мерещится на каждом шагу. Но князь Мицухидэ не из таких.
– А я, признаться, верю словам Экэя.
Хидэёси ухмыльнулся про себя: оруженосец слыл бесстыдным сплетником, хотя и говорил с подкупающей искренностью, а затем, посерьезнев, спросил:
– Интересно, откуда вам-то об этом стало известно?
Ранмару не счел необходимым слукавить.
– От Асаямы Нитидзё, – ответил он.
Хидэёси понимающе кивнул, словно знал ответ заранее.
– Но ведь сам Асаяма этого вам сказать не мог, верно? Вам кто-то передал его слова. Впрочем, хотите я угадаю, кто именно?
– И кто же, по-вашему?
– Да ваша матушка!
– О, как вы догадались?
Хидэёси только расхохотался в ответ.
– Князь, ну в самом деле, скажите, как вы об этом догадались?
– Мёко склонна верить подобным россказням. Нет, правильней будет сказать: она их обожает. К тому же ваша матушка в приятельских отношениях с Асаямой. Как видите, догадаться не так уж трудно. Однако, если хотите знать мое мнение, то я скажу, что Экэй куда лучше разбирается в государственных делах, чем в человеческих душах. Он, конечно, физиономист, но, так сказать, политический. Вам бы следовало быть поосторожнее с людьми вроде него. С виду он обыкновенный монах, но служит князю Мори Тэрумото из западных провинций и получает от него жалованье… Так что вы теперь скажете, Ранмару? Кто лучший физиономист – Экэй или я? – И Хидэёси расхохотался.
