– Смерть Сэбэя – большая утрата для нас, – сказал Хидэёси. – Но умер он не зря. – Его голос зазвучал громче прежнего. – Оставайтесь отважными и бесстрашными, тем вы заплатите дань отважной и бесстрашной душе Сэбэя. Каждым новым знамением Небо все яснее дает понять, что великая победа будет за нами. Кацуиэ сидел, запершись в горной крепости, уединясь от мира и не зная, что предпринять. Теперь он вышел из добровольного заточения и рискнул развернуть свое воинство в боевые порядки. Это доказывает, что его везение отныне иссякло. Нам необходимо полностью разгромить этого негодяя до того, как ему удастся стать лагерем. Настало время огласить наши подлинные замыслы и во имя интересов народа провести решающее и беспощадное сражение. Время пришло, и в решающей схватке надо принять участие всем! Никто не имеет права уклониться от битвы!
Так Хидэёси удалось превратить тревожные и скорбные новости в повод для всеобщего воодушевления.
– Победа будет за нами! – провозгласил он.
Затем, не теряя ни мгновения, Хидэёси принялся раздавать распоряжения. Каждый из военачальников, получив приказ, сразу выходил из шатра и немедленно отправлялся в расположение своих полков.
Эти люди, только что ощутившие на лице дыхание смертельной опасности, сейчас томились от нетерпения, ожидая, когда Хидэёси назовет их имена и даст им ясную боевую задачу.
Почти все предводители отрядов разошлись по своим частям. С Хидэёси оставались только помощники и оруженосцы. Но Хидэёси еще не дал приказа ни двум уроженцам здешних мест – Удзииэ Хироюки и Инабе Иттэцу, – ни Хорио Москэ, который подчинялся непосредственно ему.
Охваченный нетерпением, Удзииэ выступил вперед и сам заговорил с Хидэёси:
– Мой господин, соблаговолите ответить: не следует ли мне готовить войско к выступлению совместно с вашим?
– Нет. Я хочу, чтобы вы остались в Огаки. Надо не спускать глаз с Гифу. Это я поручаю вам. – Затем, обернувшись к Москэ, он добавил: – Тебя я тоже попрошу остаться.
Отдав последние распоряжения, Хидэёси вышел из шатра, окликнул оруженосца и спросил:
– Где гонцы, которым я велел быть наготове? Они здесь?
– Да, мой господин! Они ждут вашего приказа.
Оруженосец убежал и сразу вернулся, за ним появились пятьдесят гонцов.
Хидэёси обратился к ним:
– Настал день, равного которому не было и не будет. Великая удача для вас в том, что сегодняшнее задание будет поручено именно вам.
В продолжение речи он принялся раздавать приказы каждому из явившихся.
– Двадцать из вас отправятся на дорогу между Таруи и Нагахамой и велят жителям тамошних деревень с наступлением тьмы зажечь факелы вдоль всей дороги. Необходимо также проследить, чтобы на дорогах не было ничего, препятствующего продвижению, – тележек, бревен и прочего хлама. Мосты надо проверить и укрепить. Детей не выпускать из дому.
Двадцать гонцов, стоявшие по правую руку, одновременно кивнули. Оставшимся тридцати Хидэёси отдал следующее распоряжение:
– А вы все как можно быстрее спешите в Нагахаму. Передайте воинам крепости, что необходима полная боевая готовность. Объявите старейшинам городков и деревень, чтобы они приготовили продовольствие и сложили его вдоль дорог, по которым мы пойдем.
Пятьдесят гонцов умчались прочь.
Хидэёси дал дополнительные указания толпившимся возле него людям, а затем взгромоздился на своего черного коня.
Как раз в это мгновение к нему подбежал Удзииэ:
– Мой господин! Погодите!
Припав к луке седла Хидэёси, самурай беззвучно заплакал.
Если бы Хидэёси оставил Удзииэ одного здесь, в Гифу, то не исключалось, что он сговорится с Нобутакой и поднимет восстание вместе с ним, – такая возможность тревожила Хидэёси. Во избежание помыслов об измене он приказал Хорио Москэ остаться и надзирать за Удзииэ.
Удзииэ был раздавлен двумя обстоятельствами: тем, что ему открыто не доверяли, и тем, что из-за него Хорио Москэ не мог принять участия в главной битве, которая суждена была выпасть этому отважному воину.
Охваченный подобными чувствами, Удзииэ припал к седлу, в котором восседал Хидэёси.
– Если мне нельзя отправиться в поход вместе с вами, я прошу вас позволить Москэ принять участие в этом походе. Для того чтобы доказать, как это для меня важно, я готов совершить сэппуку прямо сейчас, у вас на глазах! – И он взялся за рукоять малого меча.
– Не вешайте голову, Удзииэ! – воскликнул Хидэёси, прикасаясь плетью к его руке, сжимающей малый меч. – Если Москэ так хочется отправиться вместе со мною, пусть едет. Но только после того, как выступит основное войско. И не следует оставлять вас здесь одного. Вы тоже поедете с нами.
Обезумев от радости, Удзииэ бросился в сторону ставки, крича на бегу:
– Москэ! Москэ! Нам разрешено выступить вместе со всеми! Благодарите князя Хидэёси!
Москэ и Удзииэ простерлись ниц, но перед ними уже никого не было. Издали слышался свист плети, которой Хидэёси нахлестывал своего коня.
Хидэёси тронулся с места так внезапно, что оруженосцам пришлось попотеть, чтобы нагнать его.
Пешие воины и те, кто наспех взобрался на коней, устремились вслед за своим предводителем, не соблюдая порядка и строя.
