С самого начала именно такая задача стояла перед второй атакующей линией войска Асаи. Но в пылу боя эти отряды продвинулись слишком далеко вверх по реке и вышли в тылы войска Оды. А отряд Токугавы прорвался на противоположный берег и с громким кличем «Не уступим воинам Оды!» устремился к лагерю Асакуры Кагэтакэ.
В конце концов войско Токугавы далеко оторвалось от союзников и попало в окружение. Битва пришла в полный беспорядок. Как рыба не видит реки, в которой плывет, так и люди сейчас не могли осознать положения, в котором оказались, — полнота картины пропала начисто. Каждый воин лишь сражался за свою жизнь и, едва расправившись с одним противником, вступал в схватку со следующим.
Сверху было похоже, что два войска в водах реки и по обеим ее берегам закружил могучий смерч. Именно так это виделось Нобунаге. Хидэёси тоже следил за ходом всего сражения. Он понимал, что именно сейчас, в эти мгновения, решается исход битвы. Переломный момент крайне зыбок, и уловить его очень трудно.
Нобунага бил посохом в землю и кричал:
— Воины Токугавы ворвались в неприятельский лагерь. Нельзя оставлять их там без поддержки! Эй, кто-нибудь, поспешите на выручку князю Иэясу!
Но у воинов и справа, и слева уже не осталось на это сил, и Нобунага взывал к ним тщетно. Вдруг из прибрежных зарослей вырвался отряд и бросился в реку, взметнув тучи брызг.
Хидэёси, хоть и не слышал слов Нобунаги, оценил положение точно так же. Нобунага увидел знамя полка под командованием Хидэёси и с облегчением подумал: «Вот хорошо! Хидэёси меня услышал!»
Стерев перчаткой пот со лба, Нобунага сказал оруженосцам:
— Настало решающее мгновение. Идите на реку и делайте все, что в ваших силах.
Ранмару и остальные — включая самых юных — помчались навстречу врагу, торопясь опередить один другого. Окруженное противником войско Токугавы попало в безнадежное положение, но в этих кровавых шахматах упрямый Иэясу оказался фигурой, попавшей на жизненно важную клетку.
«Нобунага не позволит себе потерять эту фигуру», — уверял себя Иэясу. Вслед за полком Хидэёси на помощь Иэясу выступил полк Иттэцу. Наконец собрались с силами и люди Икэды Сёню. Внезапно в ходе битвы наступил перелом, и войска Оды начали побеждать почти повсюду. Войско Асакуры Кагэтакэ отступило более чем на три ри, а войско Асаи Нагамасы спешно укрылось в крепости Одани.
С этого часа бой превратился в преследование. Войску Асакуры пришлось подняться на гору Оёсэ, а войско Асаи не смело высунуться из крепости Одани. Нобунага добивал поверженного противника на протяжении двух дней, а на третий увел свои полки в Гифу. Он пронесся по стране стремительно, подобно кукушке, какие летают ночами над рекой Анэ, омывающей ныне тела воинов, павших на ее берегах.
Великими людьми становятся не только в силу природной одаренности. Этого мало. Необходимо стечение обстоятельств, которое позволило бы способностям раскрыться. Иногда эту роль играют тяжкие условия жизни, настолько тяжкие, что кого-нибудь другого они бы непременно извели. И когда враждебные обстоятельства принимают все мыслимые и немыслимые формы, то проявляясь, то становясь невидимыми, и объединяются, чтобы причинить все возможные неприятности, тогда-то и проходит человек истинное испытание на величие.
После битвы на реке Анэ Нобунага возвратился домой так быстро, что командиры его полков с тревогой спрашивали друг у друга, уж не стряслось ли что-нибудь в Гифу. Оно и понятно: ведь полевые командиры редко бывают искушены в стратегических тонкостях. По всему войску прошел слух, будто Хидэёси отчаянно настаивал на немедленном штурме крепости Одани, главной цитадели клана Асаи, с тем, чтобы покончить с ним раз и навсегда. Однако князь Нобунага на это не пошел и в ответ на все настояния назначил Хидэёси комендантом второй по значению вражеской крепости Ёкояма, оставленной неприятелем без боя, а сам вернулся в Гифу.
Но не только простые воины и их командиры не понимали подоплеки неожиданного решения Нобунаги немедленно возвратиться в Гифу. Подлинные намерения князя оставались загадкой даже для его ближайшего окружения. Кое о чем догадывался лишь Иэясу, никогда не сводивший с Нобунаги бесстрастного взгляда, — он смотрел на старшего друга не пристально, но и не отстраненно, не взволнованно, но и не равнодушно.
В тот день, когда Нобунага вернулся в Гифу, Иэясу отправился к себе в Хамамацу. На обратном пути он сказал своим приближенным:
— Сбросив окровавленные доспехи, Нобунага тотчас переоденется в столичное платье и во весь опор помчится в Киото. Его дух подобен неукротимому молодому скакуну.
И впрямь, все произошло именно так. К тому времени, как Иэясу прибыл в Хамамацу, Нобунага был уже на пути в Киото. Не то чтобы в столице за время его отсутствия что-то стряслось. Нобунага опасался незримых, неосязаемых напастей.
Наконец Нобунага посвятил Хидэёси в свои замыслы:
— Как тебе кажется, чего я сейчас больше всего опасаюсь? Не удивлюсь, если ты уже догадался.
Хидэёси, склонив голову набок, ответил:
