По темной лестнице Нагамаса спустился со сторожевой башни. Вассалам, сопровождавшим князя, казалось, будто он спускается в преисподнюю.
— Что происходит? Что, в конце концов, происходит? — вопрошал по дороге вниз один из военачальников Асаи.
— Оноги Тоса, Асаи Гэмба и Митамура Уэмон перешли на сторону врага, — пояснил другой.
А третий горько добавил:
— Старшие соратники клана оказались самыми обыкновенными предателями.
— Это бесчеловечно!
Обернувшись к вассалам, Нагамаса произнес:
— Прекратите ныть!
Они оказались в просторном помещении с деревянным полом на первом этаже башни. Снаружи сюда просачивался слабый свет. Хорошо укрепленная комната походила не то на огромную клетку, не то на тюремную камеру. Сюда заносили раненых, и многие из них лежали на циновках, стеная и плача.
Когда Нагамаса проходил по комнате, некоторые пытались встать перед ним на колени.
— Их смерть не должна стать напрасной! Их смерть не должна стать напрасной!
На глазах у Нагамасы стояли слезы. Но он еще раз обернулся к своим военачальникам и вновь запретил им жаловаться:
— Нет смысла хулить предателей. Каждый из вас должен сделать собственный выбор — сдаться врагу или погибнуть вместе со мной. Обе стороны ведут войну ради высших целей. Нобунага сражается за объединение страны, я борюсь за честь и права сословия самураев. Если кто-то из вас предпочитает дело Нобунаги — что ж, я никого не неволю. И уж, конечно, никого не стану останавливать!
С этими словами Нагамаса вышел из башни, чтобы посмотреть, как обстоят дела с обороной крепости, но не успел он сделать и ста шагов, как ему донесли о событии еще более горестном, чем падение Кёгоку.
— Мой господин! Мой господин! Ужасное известие!
Один из его командиров, обливаясь кровью, бросился навстречу князю и рухнул перед ним на колени.
— В чем дело, Кютаро?
Нагамаса уже догадывался, что услышит нечто воистину страшное. Вакуи Кютаро не состоял на службе в третьем участке, он был в свите отца Нагамасы.
— Ваш достопочтенный отец, князь Хисамаса, только что совершил сэппуку. Я пробился через вражеские ряды, чтобы доставить вам это.
Кютаро, стоя на коленях и тяжело дыша, достал шелковое кимоно, в которое был завернут пучок волос Хисамасы, и протянул Нагамасе.
— О Небо! Значит, первый участок тоже пал?
— Перед рассветом отряд воинов прошел потайным ходом из Кёгоку под знаменем Оноги. Воины объявили, что военачальнику Оноги необходимо срочно увидеться с князем Хисамасой. Полагая, что тот по-прежнему предан князю, стража впустила отряд в здание. И тут воины Оноги обрушились на них и с боем проложили себе дорогу во внутренние покои.
— Это был враг?
— Большая часть из них — люди Хидэёси, но дорогу им показали, вне всякого сомнения, сторонники предателя Оноги.
— Ну и что же отец?
— Он героически сражался до последнего. Он поджег внутренние покои, прежде чем совершил сэппуку. Но врагу удалось погасить огонь и овладеть зданием.
— Вот как? Потому-то мы и не видели ни огня, ни дыма.
— Если бы пламя пробилось наружу, вы, конечно, прислали бы подкрепления. Или решили бы поджечь и это здание и уйти из жизни вместе с женой и детьми. Мне кажется, именно этого опасался враг, именно этого ему хотелось избежать.
И вдруг Кютаро впился ногтями в землю и застонал:
— Мой господин… Я умираю…
Его голова бессильно поникла, руки разъехались по земле. Он сражался и победил в схватке более жестокой, чем шла на поле боя.
— Еще одна душа отлетела, — вздохнул кто-то за спиной у Нагамасы, и тут же послышалась заупокойная молитва.
Четки стучали в мертвой тишине. Обернувшись, Нагамаса увидел, что молится верховный священник Юдзан, один из многих изгнанников, укрывшихся здесь от войны.
— Известие о смерти князя Хисамасы чрезвычайно прискорбно, — сказал Юдзан.
— Ваше преподобие, у меня к вам просьба.
Голос Нагамасы был по-прежнему тверд. Речь его звучала хладнокровно, хотя вряд ли это спокойствие могло кого-нибудь обмануть.
— Настала моя очередь. Мне хочется собрать всех подданных и отслужить заупокойную службу, пока я еще считаю себя живым. В долине за Одани есть могильный камень, на котором вырезано посмертное буддийское имя, дарованное мне вами. Не соблаговолите ли вы внести этот камень в крепость? Вы священник, и враг наверняка вас пропустит.
— Разумеется.
Юдзан сразу же ушел. Едва он исчез, как примчался один из военачальников Нагамасы, едва не сшибив князя с ног:
— К воротам прибыл Фува Мицухару.
— Кто он такой?
— Вассал князя Нобунаги.
— Враг? — Нагамаса плюнул наземь. — Гоните его прочь! Мне не нужны вассалы Нобунаги. А если не послушается, закидайте его камнями!
Один из самураев бросился выполнять приказ Нагамасы. Но почти сразу же появился другой командир:
— Вражеский посланец все еще стоит у ворот. Он ни за что не желает уходить. Он говорит, что надо уважать правила войны, а значит, отвечать на приглашение к переговорам. Он спрашивает, почему мы не относимся к нему с должной учтивостью как к посланцу из другой провинции.
Нагамаса не поддался на уговоры и возразил:
— Почему вы просите за человека, которого я велел прогнать?
Тут к нему подошел еще один командир:
