— Кто мог подумать, что уготовит нам в дальнейшем судьба? Но когда размышляешь над тем, какие беды и смуты случались в истории, то нынешние обстоятельства уже не кажутся столь необычайными. Ну ладно, входите. Особо знатный прием я вам устроить не могу, но от чашки чаю вы, надеюсь, не откажетесь?
Микава провел Хидэёси в чайный домик. Следуя за старым седовласым военачальником, Хидэёси осознал, что тот уже переступил черту, отделяющую жизнь от смерти.
Маленький уединенный чайный домик находился на лужайке под деревьями. Хидэёси уселся и почувствовал, что перенесся в другой мир. В тишине и покое чайного домика и гость, и хозяин отвлеклись от кровавых раздоров, бушевавших снаружи.
Осень подходила к концу. С трепещущих ветвей облетала листва, но на полу в домике не было ни соринки.
— Я слышал, что вассалы князя Нобунаги теперь тоже увлечены искусством чайной церемонии.
Затеяв светскую беседу, Микава поставил котелок с водой на огонь.
Хидэёси отметил, с каким достоинством держится старик, и поспешил извиниться:
— Князь Нобунага и его вассалы и впрямь увлечены искусством чайной церемонии, но ко мне это не относится. Я по природе самый настоящий невежа, и в чае мне нравится только его вкус.
Микава заварил чай и разлил его по чашкам. Его движения были исполнены едва ли не женской грации. Руки и тело, привыкшие к тяжкому железу брони и оружия, выглядели отнюдь не жилистыми, но и вовсе не старческими. В чайном домике с его бесхитростным убранством доспехи, в которые был облачен старый воин, казались совсем не к месту.
«Хороший человек», — подумал Хидэёси, наслаждаясь обществом военачальника больше, чем вкусом чая. Но как все-таки выманить Оити из крепости? Горе, обуявшее Нобунагу, было и его горем. И поскольку до сих пор события развивались согласно предложениям Хидэёси, он чувствовал себя обязанным решить и эту задачу.
Крепость падет в тот день, когда им вздумается ее взять, но какой в этом смысл, если потом придется бесплодно рыться в остывшем пепле? Ведь Нагамаса заранее объявил и сторонникам, и врагам, что собирается умереть и что жена исполнена решимости разделить его участь.
Нобунага надеялся на невозможное: одержать победу в сражении и заполучить Оити, не причинив ей вреда.
— Пожалуйста, не утруждайте себя церемониями, — сказал Микава, протягивая гостю чашку чаю.
Усевшись на колени по самурайскому обычаю, Хидэёси неуклюже взял чашку и осушил ее в три глотка.
— Ах, как вкусно! Даже не думал, что чай может быть так вкусен. Не сочтите за лесть.
— Так, может быть, еще чашечку?
— Нет, благодарю вас, я уже утолил жажду. Жажду тела, по крайней мере. Но я не знаю, как утолить жажду моей души. Господин Микава, вы, судя по всему, именно тот человек, с которым я могу поговорить начистоту. Вы соблаговолите меня выслушать?
— Я приверженец клана Асаи, а вы представитель клана Ода. С учетом этого различия я готов вас выслушать.
— Я хотел бы, чтобы вы помогли мне увидеться с князем Нагамасой.
— В этом вам было отказано, когда вы подъехали к воротам. Вас впустили только потому, что вы заявили, будто вовсе не добиваетесь свидания с князем Нагамасой. Зайти так далеко, а потом отказаться от своих слов было бы бесчестно. Я не могу обещать вам свою помощь в организации такой встречи.
— Нет-нет. Я говорю не о встрече с живым Нагамасой. От имени князя Нобунаги я хотел бы воздать последние почести душе князя.
— Оставьте эти лицемерные выверты. Да если бы я и передал ему вашу просьбу, нет никаких оснований надеяться на то, что он согласится. Мне хотелось проявить самурайскую учтивость самого высокого свойства, разделив с вами чашку чаю. Вы меня обманули. Поэтому, если у вас есть хоть малейшее чувство чести, немедленно покиньте меня. Не позорьтесь!
«Не вставать. Оставаться здесь во что бы то ни стало». Хидэёси решил добиться своего. Он сидел молча, не двигаясь, но никакие уловки, судя по всему, не могли обмануть старого воина.
— Что ж, пора вам восвояси, — произнес Микава.
Хидэёси, ничего не ответив, сердито отвернулся от него. А в это время хозяин приготовил себе еще чаю. Выпив его подчеркнуто торжественно и отстраненно, он начал убирать чайные принадлежности.
— Простите за дерзость, но, пожалуйста, позвольте мне побыть здесь еще немного, — сказал Хидэёси, по-прежнему не двигаясь с места, с таким выражением на лице, что рука не поднялась бы прогнать его силой.
— Можете оставаться сколько захотите, только вы все равно ничего не добьетесь.
— Почему же?
— Понимайте как вам угодно. Что вы собираетесь здесь делать?
— Слушать, как закипает вода в чайнике.
— Вода в чайнике? — рассмеялся военачальник. — А вы еще утверждаете, что не владеете искусством чайной церемонии!
— Да, я ничего не знаю о чае, но мне нравится этот звук. Может быть, потому, что за всю войну я не слышал ничего, кроме человеческих криков и конского ржания, шум воды чрезвычайно приятен. Пожалуйста, позвольте мне просто посидеть здесь и еще разок хорошенько подумать.
