— Ваши размышления не принесут никакой пользы. Я все равно не позволю вам встретиться с князем Нагамасой. Более того, не подпущу вас к главному зданию ни на шаг.
Хидэёси оставалось только переменить тему разговора:
— Этот чайник и впрямь на диво приятно шумит!
Он подсел поближе к очагу и уставился на железный чайник, замерев в восхищении. Его внимание привлек орнамент, которым был украшен чайник. Нелепое существо, не то человек, не то обезьяна, сидело на дереве, держась руками и ногами за ветки, словно паря между небом и землей.
«Оно похоже на меня!» — подумал Хидэёси, не в силах сдержать улыбку. Внезапно ему вспомнилось время, когда он состоял на службе у Мацуситы Кахэя и когда потом, покинув его, рыскал по горам и лесам в поисках пищи и пристанища.
Хидэёси не знал, вышел ли Микава из домика, чтобы сторожить его снаружи, или просто поспешил удалиться, разочаровавшись в собеседнике, но, так или иначе, его уже не было.
«Ага, это интересно. Это уже по-настоящему интересно», — подумал Хидэёси. Казалось, он разговаривает с чайником, бормоча что-то себе под нос. Хидэёси покачал головой. Он решил ни за что не уходить отсюда и использовать любые обстоятельства для достижения поставленной цели.
Из глубины сада до Хидэёси донеслись голоса двоих детей, изо всех сил старающихся сдержать смех, потому что веселье им было сейчас строго-настрого запрещено. Они уже подошли к чайному домику и уставились на Хидэёси из-за ограды.
— Погляди! Он похож на обезьяну!
— Да. Просто вылитая обезьяна.
— Интересно, откуда он взялся?
— Наверно, посланец от Обезьяньего Бога.
Хидэёси обернулся и увидел прячущихся за оградой детей. Они уже давно наблюдали за ним, пока он сидел перед очагом, погрузившись в размышления.
Он очень обрадовался. Он не сомневался в том, что перед ним двое из четверых детей Нагамасы, — мальчика звали Мандзю, а его старшую сестру — Тятя. Хидэёси улыбнулся детям.
— Гляди-ка! Он улыбается!
— Господин Обезьяна улыбается!
Дети принялись перешептываться. Хидэёси принял обиженный вид. Это произвело еще большее впечатление. Обнаружив, что господин Обезьяна с такой живостью отзывается на их поведение, они показали ему языки и стали строить рожицы.
Теперь они играли в гляделки, уставившись друг на друга и стараясь не мигать.
Хидэёси мигнул и расхохотался, признавая свое поражение.
Мандзю и Тятя весело рассмеялись. Почесав голову, Хидэёси махнул им, приглашая приблизиться, чтобы сыграть еще в какую-нибудь игру.
Дети как зачарованные потянулись к нему. Вот они уже открыли калитку и скользнули на лужайку у чайного домика.
— Откуда вы, господин?
Хидэёси спустился с веранды и принялся завязывать тесемки соломенных сандалий. Играя, Мандзю пощекотал ему затылок длинной травинкой. Хидэёси терпеливо продолжил управляться с сандалиями.
Но когда он выпрямился во весь рост, дети увидели выражение его лица, испугались и бросились наутек.
Неожиданное бегство застало Хидэёси врасплох. Как только мальчик рванулся с места, он схватил его одной рукой за шиворот, а второй попробовал поймать Тятю, но она завизжала во весь голос, вырвалась и скрылась. Мандзю же был так напуган, что сперва не издал ни звука. Но, упав на землю и поглядев снизу вверх на Хидэёси, лицо которого грозно темнело на фоне синего неба, он разразился плачем.
Фудзикагэ Микава, оставив Хидэёси в чайном домике, прогуливался в одиночестве по тропинкам сада. Он первым услышал вопли Тяти, а сразу же вслед за этим — плач Мандзю. В тревоге он бросился на крик.
— Что такое? Ах ты, негодяй! — воскликнул Микава, и рука его непроизвольно потянулась к рукояти меча.
Стоя рядом с Мандзю, Хидэёси резким голосом приказал ему остановиться. Это был трудный момент. Микава собрался было поразить Хидэёси мечом, но в ужасе отпрянул, увидев, что тот намерен сделать. А Хидэёси, держа меч обеими руками, занес его над головой Мандзю, и на лице у него была написана твердая решимость немедленно расправиться с мальчиком.
У храброго и хладнокровного воина мурашки побежали по коже, его седые волосы встали дыбом.
— Ах ты, негодяй! Что ты собираешься сделать с мальчиком?
В голосе Микавы гнев слился с мольбой. Он чуть приблизился, дрожа всем телом от злости и горечи. Когда люди, прибежавшие на гневный голос военачальника, сообразили, что происходит, они подняли отчаянный крик и побежали оповещать всех вокруг.
Тем временем от ворот и из внутренних покоев сбежалась стража.
Набежавшие к чайному домику самураи плотным кольцом окружили злодея, занесшего меч над головой Мандзю. Но накинуться на Хидэёси они не решались. Возможно, их остановила решимость, сквозящая у него во взоре. Они не знали, что предпринять. Единственное, что оставалось, — это поднять общую тревогу.
