«Так, ну пора бы и пожевать что-нибудь, – напомнил о себе голодный желудок. Со времени банкета в баталерке в него ничего не попадало. – Где у них тут харчевня какая-нибудь, а? Стоп, ведь здесь неподалёку недавно Макдоналдс открыли. Надо думать, как примету новой сытой жизни, которая, по байкам демократов, была уже не за горами. Что же, пойдём посмотрим, чем буржуев за океаном кормят».
Старинный особняк с башенками был построен для мадам Федотовой её мужем-архитектором в начале XX века и претерпел на своём веку немало. Сейчас он стоял, зажатый корпусами бывшего роддома имени Грауэрмана, и сиял неоновой рекламой со стилизованной буквой «М». Хотя на входе уже и не толпились многие тысячи людей как при открытии первого пункта питания мировой сети на Пушкинской площади три года назад, но внутри ресторана было многолюдно.
Смешавшись с многочисленными москвичами и гостями столицы, я отстоял внушительную очередь и, приняв из рук продавцов в футболках с фирменным логотипом вожделенную котлету в булочке, поспешил найти себе место за столиком. Заграничная еда оказалась необычной не только с виду. Я надкусил гамбургер и, держа его в руке на отлёте, чтобы не заляпаться, заработал челюстями, пытаясь понять, на что это похоже по вкусу. Так и не найдя для себя аналогов в привычной кухне, вышел на улицу, оставив на столике недоеденную «мечту». На выходе закурил и принялся задумчиво рассматривать посетителей, покидающих заведение, пытаясь по выражениям лиц определить, действительно ли им понравилось то, что они только что съели.
– Огоньку не найдётся? – вывел меня из задумчивости грубоватый басок проходившего мимо бородатого мужчины.
– Да, конечно, – сказал я, приходя в себя, и щёлкнул зажигалкой перед бородачом.
– Что, моряк, не понравилась тебе американская еда? – криво усмехнулся тот и глубоко затянулся едва тлевшей сигаретой.
– Да так, – я неопределённо пожал плечами, – по мне бы сейчас борща рубануть с салом и пельменями добавить. Только где их здесь теперь найдёшь?
– Это точно, – мужик явно был настроен потрепаться.
И наконец, раскурив капризный «Космос», продолжил:
– Ты думаешь, они есть сюда приходят? – кивок в сторону двух юнцов, покидающих культовое место.
– А разве нет? – Я недоумённо посмотрел на собеседника. – Чем же ещё тут можно заниматься?
– Э-э-э, брат, не всё так просто. Хрен бы они сюда через всю Москву тащились только для того, чтобы кишку набить. Тут иное. Вот ты бы ещё раз сюда пришёл? – прищурился мужик.
– Да на хрена? – Случайный собеседник уже начинал раздражать своими непонятными вопросами. – Я и эту пайку не доел. Фигня какая-то. Поеду сейчас, на вокзале тушёнку из сухпайка открою и поем нормально.
– Вот! – мужик победно поднял вверх указательный палец.
– Ты – консерватор. И не пытаешься встать на путь конформизма. В отличие от пижонов, которые избрали своей Меккой эту американскую забегаловку и таскаются сюда, лишь бы показать свой индивидуализм и презрение к так называемому «совку». В их понимании вот это, – снова кивок на дверь – цивилизация и начало новой успешной жизни. А всё, что было до этого, нужно выбросить на помойку. – Ты со мною согласен? – Быстрый взгляд из-под густых бровей мне сразу не понравился.
– С чем? – Я немного отодвинулся. Глаза незнакомца блестели как-то нехорошо. – Что пора кого-то выкидывать на помойку или что всем нужно бургеры начинать жрать?
– Да нет, как же ты не понимаешь! – заволновался бородатый и ухватил меня за рукав фланки.
– Послушайте, мужчина, вы тут не безобразничайте! – вежливым до тошноты голосом пытался я вразумить ненормального. Эх, как он челюсть под удар правой заманчиво открыл! Но нельзя: это не дома и даже не на службе. Придётся в психолога поиграть. – Не стоит так переживать из-за каких-то булочек с котлетами. Ну, нравится людям, и пусть себе жуют что хотят.
Я с трудом оторвал цепкие пальцы от парадки.
– Мне уже пора. До свидания, – с нажимом произнёс я, глядя в глаза оппонента, который открыл было рот, пытаясь возразить, но тут же передумал и отвёл взгляд.
– Дать тебе прикурить? Нет? Ну, всего хорошего.
«Странный какой-то, – думал я, глядя вслед удаляющемуся гражданину. – Они тут, в Москве, похоже все малахольные. Мало я их на службе щемил. Ладно, погнал я на вокзал. Пора и в самом деле поесть нормально».
«Эх, хороша тушёночка», – билась мысль в голове, пока я, работая челюстями словно жерновами, перемалывал продукт ещё советского пищепрома. И, проглотив последний кусок нежной говядины, с наслаждением причмокнул. Вот это я понимаю еда, не то, что сэндвичи из непонятно чего. Так, чайком полирнём и – порядок.
Свой нехитрый обед, он же завтрак, я, по-матросски не стесняясь, организовал прямо на перроне вокзала, расположившись на скамейке под навесом. Расстелил газету, нарезал хлеб и, вскрыв пару банок из НЗ, принялся за еду, запивая сухой паёк горячим чаем из картонного стаканчика. Наконец насытившись, навёл порядок и, выбросив мусор в ближайшую урну, уселся на ту же скамейку и развернул газету, которую только что использовал как скатерть.
