Но никто из призывников весны 1991 года, как, впрочем, и большинство наших сограждан, и предположить не мог, какая катастрофа постигнет страну уже через несколько месяцев. Когда, принимая присягу в июле, со всем пылом юношеских сердец мы клялись защищать свою Родину до последней капли крови, никому в голову прийти не могло, что уже в декабре страны, которой мы поклялись в верности, не станет, что государство, столетиями собираемое нашими предками в единое и сумевшее отстоять свою целостность и независимость перед внешними врагами, будет уничтожено врагом внутренним. Начиная с середины 1980-х, с приходом к власти нового генсека, молодого и энергичного, велась планомерная работа по подтачиванию устоев Советского Союза, по разрушению его моральных и идеологических принципов. На страницах газет и в телепередачах под красивыми лозунгами «гласность», «новое мышление», «перестройка» на героическое прошлое советского народа выливались тонны помоев. Новоявленные правозащитники, скуля и подвывая от нетерпения, вытаскивали на свет всё новые и новые «обличающие» факты и без всякого стеснения обвиняли давно почившего И. В. Сталина в смерти сотен миллионов «невинно убиенных узников совести». А уж как по Брежневу прошлись! Даже термин такой придумали специальный – «эпоха застоя». Как будто страна за восемнадцать лет правления Леонида Ильича не строила ежегодно десятки заводов и фабрик, а миллионы тружеников не создавали промышленные гиганты и не возделывали сотни тысяч гектаров народной земли, а где-то в сторонке тихо простояли все эти годы!
Различного толка диссиденты, выйдя из привычных кухонь коммуналок на центральные площади городов, исступлённо митинговали, призывая русский народ покаяться. Тут же были реабилитированы сотни государственных преступников, осуждённых советским судом, и те, кого постеснялся оправдать даже незабвенный «кукурузник» Никита Хрущев, сам приложивший руку к репрессиям тридцатых годов. Науськиваемые западными патронами встали на дыбы притаившиеся до времени националистические организации. Первыми заявили о себе недобитые «лесные братья» из прибалтийских республик. Назвавшись оккупированными, они потребовали немедленного суверенитета. Не заставили долго ждать и напуганные расследованиями Генпрокуратуры бабаи из Средней Азии. Партийные функционеры южных республик, по сути, оставались такими же феодальными властителями, как и их предшественники триста лет назад.
Вскрывались преступные превышения должностных полномочий, приписки, хищения на миллионы рублей. При обысках дворцов первых секретарей обкомов партии изымались такие ценности, при виде которых средневековые эмиры сочли бы себя нищими. При первых же арестах баи и беки, они же секретари райкомов и обкомов, не желая разделить участь собратьев по ремеслу, в один голос завыли о свободе и независимости.
Перестроечная шизофрения охватила всю страну – республики лихорадило. С полок магазинов исчезли продукты питания и товары повседневного спроса. Как реквием советской экономике, правительство ввело карточки на всё, как во время войны. Без них нельзя было купить ни сахар, ни водку, ни стиральный порошок… Даже носки можно было приобрести только по предъявлению этих самых карточек. Жестокое унижение испытало курящее население страны. Люди, подверженные этой пагубной привычке, не в силах отказаться от многолетней страсти, за неимением табака в магазинах, вынуждены были собирать окурки на улицах. И, сгорая от стыда за собственное малодушие, обжигая пальцы, раскуривали крохотные замызганные бычки и жадно вдыхали в себя прогорклый никотиновый дурман. На базарах даже появились люди, торгующие окурками на развес и в розницу. И это при том, что работали все предприятия страны. Люди выпускали продукцию, выполняли план, получали за свою работу заработную плату и не могли потратить её, потому что в магазинах было хоть шаром покати. Продукция исчезала в неизвестном направлении.
На теле государства, состоящего из десятков народностей, вспухли и прорвались гнойники межнациональной вражды. Добрые соседи, еще вчера жившие в атмосфере дружбы и взаимопомощи, позабыв, сколько они пережили вместе, как делились последним куском хлеба и как приходили на помощь друг другу в роковую минуту, вдруг посчитали себя обделёнными и униженными. Призываемые подстрекателями, они шли громить дворы своих ещё недавних друзей.
В Крыму зашевелись татары и, вспомнив старые обиды, стали требовать свержения ненавистного российского ига и передачи всей власти на полуострове в руки исконных его жителей, то есть себя любимых. Странно, что греки промолчали, ведь они Тавриду ещё раньше заселили, а может, и не промолчали, но татары были громче. Националисты активизировались на всей территории огромной страны. Словно неразумные дети, играя популистскими идеями как спичками, они пытались разжечь огонь вражды и столкнуть лбами народы. И, нужно отдать им должное, местами преуспели. Ещё как.
