Некоторые совершенно не умеют ценить подарки судьбы, и мэйн Рэйнер яркий тому пример. Он вернулся с войны живым, при регалиях, и не потеряв ни единой конечности. Еще и получил возможность поселиться окрест Лиутского леса, да не в скрипучей деревенской хибаре, а в шикарном особняке — с тех пор, как император запретил строить на святой земле, многим о таком остается только мечтать. И что же сделал мэйн Рэйнер, став счастливым обладателем столь ценной недвижимости? Возблагодарил небеса? Как бы не так! Он раскраснелся, разорался, того и гляди набросится на меня точно зверь какой.А я… а что я? Я всего лишь продала ему дом…
Вэлтен Джакоб Александр Готтфрид Рэйнер Третий — мэйн первой пехотной дивизии императорского полка в отставке, лелеявший мечты о тишине и покое, но ставший жертвой женского коварства. Можно просто «мэйн Рэйнер».
Юта Гантрам (в девичестве Мареик) — вдова мастера заклятий, уже не юная, но, безусловно, очаровательная, иначе как еще объяснить временную слепоту мэйна Рэйнера, из-за которой он и угодил в ловушку?
Тильда — ее служанка с особым даром исчезать бесследно и появляться в самый неподходящий момент.
Мэтр Одо Штанге — маг-крючкотворец со склонностью к клептомании, которая слишком дорого ему обойдется.
Мэтр Стефан Хейко — столичный заклинатель, уверенный в собственной неотразимости. Но покуда уверенность эта ничем не подкреплена, имя его можете не запоминать, надолго он с нами не задержится.
Доктор Аугуст Эморри — кудесник, спаситель, философ и широчайшей души человек, который за время повествования сто раз пожалеет, что связался с «этой Гантрам».
Лена Эморри — его дочь, девица со всех сторон положительная, и лучше б нашему герою влюбиться именно в нее.
Раджинманд Гантрам — некромант-экспериментатор с бесконечным перечнем заслуг, по этим самым заслугам и получивший. Скончался за 72 года до описываемых событий.
Бруно Гантрам — его сын, сорокалетний увалень без особого ума, но с выдающейся фантазией. Скончался за 72 года до описываемых событий.
И прочие не очень живые обитатели Арве-мал-Тиге — дома ста голосов и тысячи историй, где нам и предстоит провести как минимум двадцать три главы из двадцати шести.
Глава первая, в которой продается дом и утаиваются нюансы
Пока Вэлтен Джакоб Александр Готтфрид Рэйнер Третий, мэйн первой пехотной дивизии императорского полка и без пяти минут новый владелец Арве-мал-Тиге, в пятнадцатый раз старательно выводил на листе свое бесконечное имя и обязательный список регалий, я вяло размышляла о том, что современному обществу остро не хватает умеренности. To есть на первых страницах я все-таки еще нервничала и даже сломала хлипкий замочек на браслете, который без конца дергала, но с каждым новым росчерком пера сердце мое билось все спокойнее, взгляд становился все рассеяннее, а мысли уплывали все дальше.
В какой-то момент я даже добралась до имен своих гипотетических детей и поклялась, что сына моего никогда не будут величать сразу шестью словами без учета титулов и званий. Это ж какое излишество! Назову его просто Джон, коротко и звучно. Или Дон, еще короче и звучнее. «Назови сразу Он, — пробурчала присосавшаяся к моим мыслям Тильда. — Или просто О, будет везде ноликами расписываться».
Я лишь фыркнула, прогоняя из головы наглую девицу, но к реальности вернулась. Вовремя: мэйн Рэйнер как раз вырисовывал последнюю идеальную букву на последней, двадцатой, странице договора. Рядом красовалась и моя подпись, к этой самой двадцатой странице заметно покосившаяся и едва ли разборчивая, но в данный момент собственное несовершенство меня абсолютно не волновало. Если б могла, я бы и ноликов, и крестиков понаставила, только бы разобраться со всем поскорее.
— Что ж, господа… — протянул мэтр Штанге, придирчиво разглядывая наши с мэйном художества, — осталась сущая формальность.
Тильда в моей голове ехидно хохотнула, а я с трудом удержала рвущийся из груди горестный стон. Эту фразу мэтр повторял уже в пятый раз, а формальности все никак не иссякали. Мэйну Рэйнеру бесконечная процедура, кажется, не доставляла никаких неудобств, или же скрывал он свое недовольство гораздо лучше меня. Вот и сейчас лишь кивнул с каменным лицом и молча поднялся, тут же вытянувшись по струнке. Тетива, а не человек, дотронься — зазвенит.
«Но хорош, зараза», — не преминула вставить Тильда, и я скрепя сердце согласилась. Если честно, когда он впервые появился на нашем пороге, я даже не сразу расслышала суть вопроса — так залюбовалась точеными скулами, штормовыми глазами и густой шевелюрой цвета воронова крыла. Даже излишняя худоба мэйна Рэйнера не портила, да и что нам худоба? Зато плечи вон какие широкие, и ямочка на подбородке… «Откормим», — пронеслась тогда мысль не то моя, не то Тильдина, а затем до поплывшего разума наконец дошло то, что незваный гость втолковывал мне уже несколько минут.
Он хотел купить Арве-мал-Тиге. Я бы сказала, хотел страстно и отчаянно, будь этот, как позже выяснилось, бесчувственный солдафон способен на столь сильные эмоции. Но намерения свои он выказал довольно четко, и покуда за полгода, что объявление о продаже болталось в вестнике, во мне страсти и отчаяния скопилось за десятерых, то и уговаривать меня долго не пришлось.
