“Прошли реабилитации, “оттепель”, снова заморозило. В самом начале семьдесят первого года мне, хоть и выгнанному по “подписантским” делам в шестьдесят восьмом с университетской кафедры, приспела, наконец, пора диссертацию защищать. ‹…› К концу ритуала защиты мне, как водится, дали несколько минут для дежурных благодарностей. ‹…› “особенно мне бы хотелось отметить глубокое и плодотворное влияние, оказанное на меня выдающимися работами доктора Джона Чейна и доктора Уильяма Стокса, и в первую очередь их замечательный результат 1953 года, которому не только я в значительной мере обязан своими успехами, но и все мое поколение” ‹…› Вечером у нас собрались человек пятьдесят ‹…› главными героями застолья были, естественно, доктора Чейн и Стокс…
В самой же диссертации Гастева по математической логике не упоминались классики марксизма, но во вступлении, в числе лиц, которым автор выражал благодарность, были названы профессора Дж. Чейн и У. Стокс со ссылкой на вымышленную статью
О дне 5 марта 1953 года есть огромное количество воспоминаний. О рыданиях и отчаянии, о последовавшей жуткой давке на похоронах, но и других – о том, как заключенные, которым велели молчать и снять шапки, молча подбросили шапки вверх (описано у Солженицына в “Раковом корпусе”). Или вот Алексей Муравьев пишет: “Утром 5 марта 53 г. моя бабушка Ирина Игнатьевна в ссылке, узнав новость, три раза проскакала на одной ножке вокруг дома. Обет такой был у нее”. В воспоминаниях Григория Агеева говорится, как в лагере, в котором он сидел, заключенные объявили конкурс на лучшую эпитафию Сталину. Агеев за несколько секунд сочинил экспромт и тут же его огласил:
Ему сразу же была присуждена первая премия (на эту историю мне указал А. Д. Шмелев). И во многих, многих семьях до сих пор в этот день поднимают рюмку водки со словами: “Ну, чтоб не воскресал!”
Так что теперь этот надежный парень
В нашем языке были тогда устойчивыми сочетания не только
