Оно и понятно. Хорошего-то слова не было. Самого бизнесмена словари до последнего определяли так: “В США: делец, предприниматель, стремящийся из всего извлечь крупные барыши в целях личной наживы”. Вот так. Как говорил товарищ Сталин, “нэ у нас, канэшна”. Это определение так и дышит социальной неприязнью. Барыши, нажива – ужас. Да и делец, между прочим, в словарях определялся, в частности, как человек, ведущий свои коммерческие дела, “не стесняясь в средствах для достижения цели”. Некоторое время слово бизнесмен еще употребляли иронически, в кавычках – потом кавычки потерялись. Предприниматель же сначала казался чем-то не из нашей жизни (из серии “Мне в Париж по делу срочно” у Жванецкого). Это сейчас человек спокойно говорит о себе: “Я индивидуальный предприниматель”, а тогда это слово вызывало в воображении разве что какого-нибудь дореволюционного фабриканта и заводчика или же иностранного мистера Твистера – владельца заводов, газет, пароходов. С течением времени предприниматель, как и бизнесмен, стали чем-то привычным, а слово кооператор рассосалось, сделав свое дело, то есть расчистив место для слов с капиталистическим значением, но без оценки.
Или вспомним Первый съезд народных депутатов СССР (25 мая – 9 июня 1989 года). Там ведь только и речи было, кроме, разумеется, пресловутой “шестой статьи” (для молодежи – это статья Конституции о том, что КПСС – руководящая и направляющая сила советского общества), что о привилегиях. Ну, немножко еще о секретных протоколах к пакту Молотова – Риббентропа. Знаменитый филолог Вяч. Вс. Иванов еще вопрос о них задавал. Так вот эти самые привилегии стали просто мемом своего времени. На идее борьбы с привилегиями партийной номенклатуры в значительной степени построил свою позицию Ельцин. Помнится, он как-то даже в трамвае проехался в порядке борьбы с этими самыми привилегиями. Ельцин победил, началась новая эпоха…
А потом слово привилегии постепенно как-то растеряло свой пафос и накал, а там и забылось. Вернее, слово-то никуда не исчезло, но раньше, если сказать привилегии, то никому не надо было объяснять, чьи это привилегии и в чем они состоят. Теперь не то.
Никто уже ни о каких привилегиях не говорит. Зато есть другое мегаслово, в котором сосредоточилось жизненное зло. Это слово коррупция. Человек, недовольный устройством нашей жизни, объясняя причины своего недовольства, обязательно скажет слово коррупция (расскажет про кооператив “Озеро”, про “дочь построила бизнес с нуля”, про особенности нашей судебной системы, а также и про разные мелкие поборы и несправедливости, с которыми сталкивается каждый день). На борьбе с тотальной коррупцией теперь строит свою позицию Алексей Навальный (“РосПил”). Но и защитники режима не спорят с тем, что коррупция есть. Во время избирательной кампании Путина руководитель штаба Путина режиссер Станислав Говорухин заявил, что в России, мол, есть коррупция, но она “цивилизованная”.
Это я к чему говорю. Если задуматься о словах, то становится поразительно ясно, насколько идеалистическими были наши представления тогда, четверть века назад. Просто хочется спеть: “Боже, какими мы были наивными, / Как же мы молоды были тогда”. Ведь само слово привилегии содержит представление о том, что в мире есть закон, перед которым вообще-то все равны, только вот плохо, что есть такие, которые “равнее прочих”. Имеют привилегии то есть. Надо это поправить, и все станет хорошо.
Насколько это более радужное представление по сравнению с нынешней картиной, в которой закона нет вообще, а коррупция стала нормой. Замечательно иллюстрируют современные установления популярные в обиходе слова распил, откат и занос. В них никакого пафоса нет, в них отражена позиция человека, который уже привык к такому устройству жизни, оно уже стало для него обыденностью.
[2012]<p>Товарно-денежные отношения</p>И еще про общественный строй. Через пару лет после августовского путча взошла звезда Лени Голубкова, главного персонажа рекламной кампании МММ. Напомню, если кто забыл. В первом ролике Леня покупает акции МММ, а придя через две недели, получает кучу денег и обещает купить жене сапоги. Во втором ролике Леня купил сапоги и обещает купить шубу. В третьем он планирует купить мебель, автомобиль и дом в Париже. В четвертом Леня объясняет брату: “Я не халявщик. Я партнер!” Меня больше всего интересует второй ролик, а именно чеканная формулировка: “Сапоги жене справил, теперь буду на шубу копить”. Замечательно, по-моему, здесь употреблен глагол справить. Уже тогда он звучал в этом значении довольно архаично. В словаре Д. Н. Ушакова читаем, в частности:
