Может я даже назову нашу связь ошибкой, но вот только сейчас эти мысли катком проходятся по без того израненному сердцу и мне хочется уползти под одеяло и свернуться калачиком.
Потерянно хожу по квартире, выискивая свои вещи.
На сборы у меня уходит пятнадцать минут, но еще столько же я брожу по комнатам стараясь запомнить каждую мелочь. Здесь я прожила самое замечательное время и стала взрослой женщиной. Возможно в душе во мне еще живет ребенок, но физически я ею стала.
Эти комнаты видели очень многое…
Пошарив в карманах куртки достаю ключи и бросаю их на тумбочку.
Бреду к двери и врезаюсь в высокую фигуру.
Вадим вернулся.
Мы стоим так близко друг к другу, что я чувствую легкий аромат его туалетки перемешанный с сигаретным дымом и от этого мне не становится легче — наоборот. Во мне все внутри содрогается от безвыходности. Я не могу вот так уйти! Не могу позволить убить нашу любовь непониманием.
По лицу Демина вижу, что он не ожидал застать меня здесь. Он рассчитывал на то, что я уже ушла. Во взгляде его быстро меняются эмоции: сначала удивление, потом растерянность, затем вновь боль…
— Вадим, я очень тебя люблю… Дай все объяснить…— утыкаюсь в ворот пальто и выпаливаю скороговоркой. Потому, что боюсь, что перебьет… и он перебивает. Осторожно берет за предплечья и отстраняет меня от себя.
— Олеська, прекрати…Вчера надо было объяснять! — сухо, но с надрывом в голосе. На меня по-прежнему не смотрит, потому что отвернулся в сторону.
Его слова ставят жирную точку на всех моих попытках к примирению. Я ведь тоже не железная…
Два прошлых схлестнулись в жестокой битве и убивают настоящее, живое, то, что только начало зарождаться.
Замираю в деминских руках и дернувшись от холода, который пронзил мои внутренности, сквозь слезы жалобно пищу.
— Я Вероника…
Вадим не сразу понимает, о чем речь, поэтому поворачивается и наконец-то смотрит в мои заплаканные глаза.
— Что? — потерянный тон говорит о том, что он даже не понял, что только что назвал меня ее именем.
— Я не Олеся — шепчу и всхлипываю— я Вероника…
Подношу руку к глазам и делаю глубокий вдох.
Здесь когда-то все началось— здесь все закончится… Все логично.
Увожу руку от лица и в последний раз смотрю в глаза любимого мужчины. Вижу в них сожаление. Вадим не успевает среагировать, потому что я хватаю ручку чемодана и делаю решительный шаг к выходу.
Лифт не вызываю. Быстро спускаюсь по ступенькам на один этаж, держа в руке чемодан, и только там нажимаю на кнопку.
Держу слезы глубоко в себе и часто дышу, что бы не расплакаться.
Время теряет для меня всякий смысл, потому что дальше я не помню ничего…
Первые три дня проносятся словно запись на пленке. Привычные будни: завтрак в компании родителей, дежурные улыбки, что бы мама с папой не заподозрили, как паршиво у меня в душе и бесконечная болтовня с Дашкой о ее беременности.
Я ни с кем не могу поделиться своей болью.
Родители итак уже достаточно настрадались за последний месяц, а подруге нельзя нервничать. Поэтому наше расставание с Вадимом остается большим секретом, о котором знаем только мы с ним.
Я постоянно думаю о Демине.
Вопросов много: уехал ли он уже в командировку? Где он сейчас живет? Самую больную мысль я отгоняю поганой метлой. Я боюсь, что он помирился с женой.
На четвертый день я вспоминаю мудрость про новую прическу и иду в салон за модным каре. Пару часов после стрижки я чувствую легкость, но в конце дня понимаю, что это все ерунда… Внутри надо все менять, а не снаружи.
И только на пятый день я начинаю принимать реальность.
Осознанность происходящего врывается в мою жизнь медленными, но громкими шагами.
«Это происходит здесь и сейчас и это происходит со мной. Мне нужно жить дальше, а не цепляться за прошлое» — повторяю я себе каждый раз, когда в груди пытается зародится надежда на то, что все может поменяться.
Лучше не надеяться. Так легче.
— У меня есть для тебя новость — заговорчески шепчет Даша, когда мы наконец-то с бесконечных пар вырываемся на обед и усаживаемся в столовой.
Я вытягиваюсь в струну. Сердце грохочет в ушах и гонит кровь к щекам.
«Она узнала что-то о Демине»?
— Неустроев не подал документы на хирургию.
Вопросительно поднимаю брови и опускаю растерянный взгляд к себе в тарелку.
Артем мечтал стать хирургом. На этой почве мы однажды с ним и разговорились. Неужели он отказался от мечты из-за меня? Что бы не пересекаться больше со мной? Это нечестно по отношению к Темке. Если это так, то лучше с врачебной практикой завязать мне.
Через пару вздохов возвращаю взгляд на подругу.
— Он вообще ушел из медицины?
Дашка отпивает компот и отрицательно качает головой.
— Не-а. В Судебку пошел.
Я брезгливо зажимаю рот рукой.
Потому что судебка для нас с Дашкой всегда была самым дном медицины.
Мне не хочется верить, что красивый парень свяжет свою жизнь со вскрытием гнилых и обгорелых трупов.
— Зачем он это сделал? — шепчу, словно у Даши есть ответы на все вопросы.
Дашка хмыкает и громко вздыхает.
— Не хотел с Деминым делить одно поприще. А в судебке места были, вот его и переманили.
