Я и моя мама оказались в беде, построенной на лжи и несправедливости. У меня не было выхода и пошла к нему...Мы заключили договор, но не на любовь. У него была конкретная цена. А расплатой, стало мое сердце...Я обменяла свой покой и свое тело на шанс, чтобы видеть свою маму счастливой, чтобы мы наконец-то начали жить после смерти отца. Я не жалею, но глубокими ночами утопая в слезах меня успокаивает мерное дыхание моего сына... Нашего с Марком сына, от которого он так легко отказался...
Вошла в кабинет и застыла от картины, открывшейся моим глазам и моему сердцу.
Мой любимый мужчина, точнее уже давно не мой, но по-прежнему обожаемый тем самым, трепыхающимся комочком в груди, сидел на диване, а в его ногах крутилась какая-то девица, делая минет.
Если бы меня мучал токсикоз, то я бы точно выплюнула содержимое желудка на пол, а так, всего лишь затошнило.
Он смотрел на меня в упор. Исследовал лицо на эмоции, а я не знала и даже забыла все, о чем хотела ему сказать.
Девка не остановилась даже, когда услышала, что я вошла.
– Марк, – проговорила его имя с таким шоком, что еле смогла выдохнуть.
Теперь его имя обжигало горло, хватало в тиски мое бедное сердце и сжимало так сильно, что я мечтала о том, чтобы оно уже наконец остановилось.
– Привет, детка. Ты ко мне? – откуда это безразличие в нем, что течет по моим венам лавой, сжигая заживо?
– Ты не мог бы…, – эти чавкающие звуки раздражали, и я сорвалась. – Да остановись ты, и пошла вон отсюда, – кричала во все горло.
– Эй-эй, стоп, – девушка замерла, а я даже не успела почувствовать триумф, как он осадил меня. – Я не тебе, – погладил ее по голове, – продолжай малышка.
Скотина. Какая же скотина.
– Прости Соф, если хочешь на ее место я не против, но деньги разделите напополам, так, как она тоже постаралась.
– Ублюдок. Ты мерзкий козел, – со злостью выплевывала ругательства в некогда любимого человека.
Я бы полезла в драку, но внутри меня малыш, которого я не стану терять и мучать нервами, из-за него.
– Осторожней с выражениями, девочка.
Так, нужно успокоиться. И задать главный вопрос.
Подошла к бару, налила минералки в стакан и выпила его почти весь.
– Ответь, тебе Роман передавал мою просьбу встретиться со мной?
– Да, – ответил спокойно. Да, как так?
– И ты не хочешь ничего сказать?
Только не разбивай мое сердце больше, чем уже есть. Не говори лучше ничего…
– Нет, – холодно. Безразлично.
Значит наш ребенок для него ничего не значит? Это конец. Теперь точно, нет больше пути назад, ни ему, ни мне.
– Тогда и мне больше нечего сказать, – кладу руку на живот, но он не смотрит на мой жест, значит реально все равно. – Только одно, – спасибо, за этот бесценный подарок.
– Не за что, ты отработала все, до копейки.
Придурок.
– Прощай Марк.
– Ага. Нужны будут деньги обращайся, – бросил мне в спину, ставя жирную точку в моей странной любви к мужчине, которого я была готова простить за многое, но не за безразличие… к нам…
“Прощай, сегодня. Но это не значит, что завтра я перестану любить тебя, ведь отныне, ты навсегда станешь частью меня и моей жизни”, – проговорила мысленно и ушла.
Ушла по-настоящему. Не без сожалений. Ведь я так хотела все исправить, изменить, даже что-то доказать. Но я просто была бессильна справиться с его трусостью и безразличием.
Я верила в него и верила в нас, помня, что он ничего мне не обещал. Никогда. Лишь дарил ласку, тепло и уют, которым я была окружена рядом с ним, все эти месяцы.
Я даже не виню его. И не стану этого делать. Мечтателем была я, а не он.
Ребенок… у меня будет ребенок, от любимого. Чего я могу еще желать? Лишь покой и силы. Все, что мне нужно сейчас. А счастье? Оно уже внутри меня, оно осветит мою жизнь.
4 года спустя.
– Здравствуйте. Простите, что так поздно.
– Ничего страшного, вы не последние.
– Иди ко мне мой сладкий, – сынок протягивает свои маленькие ручки ко мне и обнимает. Поднимаю его и кружу. – Ну что? Поедем к бабушке?
– Даааа.
– Тогда побежали, – беру за руку, и мы направляемся на выход из садика, помахав на прощание воспитательнице.
Проходим наш привычный путь к остановке. Конечно, не самое удобное место приходится огибать целый многоэтажный дом, но этот садик лучше, чем, тот, что находится рядом с домом. Тут и программа лучше и мне от работы не так далеко забирать сына и ехать к маме, а после все домой. Если мы на такси, то выходим через другой ход, где удобный подъезд для машины.
– Игнат, ты хорошо покушал в садике? Или, как обычно ждешь, когда бабушка накормит?
– Ел, и Малина со мной.
– Из одной тарелки?
– Да. Она обижается, если я не делюсь.
– Она тебе нравится?
– Да. Класивая.
Слышу будто топот позади нас с сыном и оборачиваюсь, задвигая его за себя и кричу от ужаса.
А после получаю сильный удар по голове.
Валюсь на землю скатившись с тропинки.
В глазах темные пятна. Слышу плач сына.
– Сынок. Милый ты где, – вырываются хрипы и слезы вперемешку.
Зрение проясняется, а я только успеваю заметить, как моего мальчика тащат, схватив словно мешок.
– Неееет, – пытаюсь подняться, но получаю сильный удар в живот. Но боль, последнее, о чем я стала бы думать.
Ползу за этой тварью и падаю окончательно, потеряв сознание, после второго удара в затылок.
"Сыночек мой… прости милый!"
Моя жизнь была идеальной.
Нет, правда. До шестнадцати лет, я планировала каждую деталь своего будущего.
Карта желаний и постепенное завоевание пунктов моих мечтаний.
Мне повезло с моими, дорогими родителями. Самое ценное, что было и есть в моей жизни – это они. Ради них, всегда была готова пойти на все.
