— Я чувствовал, что ему здесь обрадуются. Он не сказал мне своего имени, но, думаю, вскоре шепнет его на ушко Акселю. У него такой скромный, такой доверчивый вид. Вы согласны? Помните, что с ним нужно быть очень бережными. Он такой толстенький, так не уверен в себе. «Если мишка не гимнаст, стать кубышкой он горазд». Видите, как хорошо я знаком с английской литературой. Боже, как поздно! Почти половина одиннадцатого. Рано ложиться, как вам известно, — мой непреложный принцип. А вы, бедняги, вероятно, просто умираете от голода. Спокойной ночи, Аксель. Спокойной ночи, милочка Саймон. Я с таким удовольствием вспоминаю нашу последнюю встречу. Не провожайте меня. Я отлично найду дорогу. Спокойной ночи, спокойной ночи.
Джулиус вышел. Входная дверь захлопнулась. Саймон, провожавший его на площадку, вернулся в гостиную. Встав с кресла, Аксель отшвырнул ногой в угол плюшевого медведя.
— Что это за разговоры о вашей последней встрече?
— Он сказал это не мне — нам обоим…
— Нет. Он обращался к тебе. Ты не рассказывал мне, что виделся с Джулиусом. Когда это было?
— Да мы, собственно, и не виделись… Он звонил…
— Нет, ты виделся с ним. Когда?
— Всего на несколько минут. У меня в офисе. И это было только…
— Чего он хотел?
— Он хотел… обсудить со мной… что тебе подарить на день рождения.
— На день рождения? Значит, это ты посоветовал Джулиусу подарить мне розового плюшевого медведя?
— Конечно, нет. Это была идея Джулиуса. Он решил пошутить.
— И ты поддержал его в этом. Вы хорошо посмеялись у меня за спиной. Что за знаки он тебе подавал?
— Он мне не подавал никаких знаков.
— Перестань лгать. Когда я выходил из комнаты, вы с ним шушукались.
— Честное слово, Аксель…
— А когда я вернулся, ты был весь красный. Ты что, считаешь меня глухим и слепым?
— Поверь, не было ничего…
— Ты был у него в квартире?
— Нет.
— Посмотри мне в глаза. Ты когда-нибудь был у Джулиуса?
— Нет, я никогда…
— Я вижу, что ты лжешь.
— Аксель, клянусь…
Развернувшись, Аксель вышел из комнаты. Саймон побежал за ним в спальню. Аксель надевал пиджак.
— Аксель, пожалуйста,
— Не стой у меня на дороге. Я ухожу.
— Но наш обед, рагу…
— К черту и к дьяволу рагу.
— Аксель, пожалуйста, не уходи, я буду в отчаянии…
— И лучше выброси этого омерзительного медведя. Я не хочу его больше видеть.
— Поверь, ведь не я придумал…
— Не прикасайся ко мне. И когда я вернусь, держись от меня подальше. Я не хочу тебя видеть, не хочу с тобой разговаривать. С сегодняшнего дня ты будешь спать в отдельной комнате.
Аксель спустился по лестнице и вышел из дома, со стуком захлопнув за собой дверь.
Саймон медленно побрел вниз. Открыл входную дверь, снова закрыл ее. Прошел в кухню. Рагу подгорало. Не утирая струившиеся по лицу слезы, он повернул ручку и выключил плиту.
— Как неприятно, что ты сказала им это, — поморщился Руперт.
— Что я уезжаю из Лондона?
— Да. Зачем? Там, где можно, лучше держаться правды.
— Мне это было необходимо, Руперт. Я должна чувствовать себя свободной. Не могу сейчас заниматься кем-то другим. И… в той ситуации, в которой мы оказались… я не могла бы смотреть в глаза Питеру. Бедный мальчик так требователен. А я должна полностью сосредоточиться на тебе и еще сохранить
— Мне очень горько, что пришлось обмануть Хильду…
— Да, но ведь нам в любом случае приходится ее обманывать. А раз я объявила Питеру, что уезжаю, не могла же я сказать Хильде что-то другое? Ну подумай же, Руперт! Каково было бы, если б
— А вдруг Хильда увидит тебя на улице?
— Не увидит. Ты не тревожься так, Руперт. Хильда ходит по Фулэм-роуд, только когда идет ко мне. Это совсем не ее маршрут. Она, как ты знаешь, пользуется метро «Эрлс-Корт».
— Тогда лучше не выходи на Эрлс-Корт-роуд.
— Хорошо. Единственное неудобство, что я не могу теперь отвечать на телефонные звонки, а ведь тебе может понадобиться позвонить мне.
— Они не станут звонить.
— Позвонит кто-нибудь другой, и это дойдет до них. Нет, я сейчас хочу залечь на дно.
— Ох, как все это… Но ты всегда можешь звонить мне в офис.
— Я знаю. Это огромное облегчение. Ничего, что я позвонила тебе сегодня? Я вдруг почувствовала, что
— Морган, Морган, разумно ли мы поступаем? Меня так расстраивает, что ты солгала Хильде.
— Глупости, Руперт. Ведь мы не можем взять и рассказать все Хильде? Тут наши мнения сходятся. А раз так, еще одна маленькая уловка вряд ли имеет значение.
— Таллису ты сказала, что уезжаешь?
— Ему скажет Питер. Ну же! Разве тебе самому не спокойнее от того, что мы вдвоем и ничто нас не потревожит?
— Все это начинает обретать какую-то таинственность.
— Это и в самом деле таинственно.
— А Джулиус?
