Б у г р о в а. Ты так мне и не сказал, почему печку топишь.
К р а е в. Ах да, что́ с печкой? (Нагнулся, открыл дверцу.) Горят вовсю!
Бугрова заинтересовалась, подходит, заглядывает в печку. Краев делает неловкую попытку обнять ее.
Санушка…
Б у г р о в а (делает резкое движение). Оставь! (Уходит.)
Краев остался один. Стоит посередине комнаты. Присел на корточки — около печки, смотрит на огонь. Поднялся, пошел к столу, передвигает его от окна к печке. Перенес лампу. Разложил бумаги, сел за работу. В дверях появилась А г н и я С е р г е е в н а. В руках у нее какой-то небольшой сверток. Краев ее не видит.
А г н и я С е р г е е в н а. Сережа!
К р а е в (обрадовался, вскочил). Агнеша! Ну, замечательно, что ты пришла. Раздевайся. (Помогает ей снять пальто.)
А г н и я С е р г е е в н а. Я не помешаю? Ты, кажется, собрался работать?
К р а е в. Наоборот, я страшно рад тебе. Ты озябла? Устала? Садись скорей, грейся. (Тащит ее к печке.)
А г н и я С е р г е е в н а. Не озябла и не устала. Вокруг дома ведь только обошла, из одних сеней да в другие. (Садится.) Посидеть, что ли, на твоем прежнем любимом местечке. (Оглядывается на стол, к которому села спиной.) Значит, ты опять переехал к печке, вспомнил, как раньше любил погреться. И печку сам затопил.
К р а е в (смущенно смеется). Печку я затопил для Игната Петровича. Пусть отойдет соседушка, довольно ему на меня сердиться. Блудный сын к нему вернулся… Да и я (показывает на печку) презрел на сегодня суворовские принципы…
А г н и я С е р г е е в н а. А я тебе, Суворов, что-то принесла. Как раз по твоей специальности. (Неторопливо развертывает.)
К р а е в. Что же это? Клюшка, что ли? У меня есть кочерга настоящая. Кстати… (Мешает кочергой в печке.)
А г н и я С е р г е е в н а. Нет, не то. (Улыбается. Развернула, вертит в руках что-то блестящее.)
К р а е в. Что это?
А г н и я С е р г е е в н а. Не узнал? Твоя детская сабелька. Она у меня сейчас вместо разрезательного ножа для книг.
К р а е в (бледнея от обиды). Ты… нарочно?
А г н и я С е р г е е в н а. Что, Сережа?
К р а е в. Нарочно мне принесла… Значит, тоже… смеешься…
А г н и я С е р г е е в н а (испуганно). Что ты, голубчик… Разве я для смеху. Что ты! Я думала тебе приятное сделать. Я вчера перед сном взяла ее в руки и вспомнила, как ты ею размахивал, на Вильгельма хотел войной идти. Помнишь?
К р а е в. Помню.
А г н и я С е р г е е в н а. Вот надо мной ты и вправду можешь сейчас посмеяться. Только ты не поверишь. Ты знаешь, что я через эту самую саблю вдруг поняла, что ты задумал…
К р а е в (удивленно). Почему?
А г н и я С е р г е е в н а. А вот так. Вспомнила, какой ты был смелый, проворный мальчик — и вдруг поверила. Ты ведь очень хочешь?
К р а е в. Очень, Агнеша.
А г н и я С е р г е е в н а. Ну так и я хочу. Я верю, Сережа.
К р а е в (обнимает ее и целует). Спасибо, Агнеша. Спасибо. Не ожидал… Санушка тут меня калила, да еще ты, я думал, начнешь…
А г н и я С е р г е е в н а. Ну вот, зачем? Я же знаю, если война, ты и без того пошел бы, не утерпел. Разве я тебя не знаю. Словом, голубчик, действуй, как ты находишь лучше.
К р а е в. Спасибо, Агнеша.
А г н и я С е р г е е в н а (одевается. Перед самым уходом, по секрету). Только с Шурочкой прокатись летом по Волге. Такие отметки в жизни обязательно надо ставить. Помнятся они долго-долго. Слышишь? (И не дождавшись ответа.) Так я пошла, голубчик.
К р а е в. Проводить тебя, Агнеша?
А г н и я С е р г е е в н а. Не надо, на дворе светло под окнами. (Остановилась.) Что я еще хотела тебе сказать? Да, вьюшки, смотри, голубчик, не закрывай рано. Печка угарная, давно не топил, да еще дрова березовые. (Понизив голос.) Не прислали еще ответ?
К р а е в (смеется). А вдруг не пришлют! Скажут: стар, не подходит… Посмеются еще, как здесь.
А г н и я С е р г е е в н а (сердито). Да будет тебе глупости! (Уходит.)
