Чёт-нечет полностью

А г н и я  С е р г е е в н а. Войдите.

Показывается  Ш а б а л и н. Краев подскакивает к нему, выталкивает обратно в коридор и сам вместе с ним выходит.

А н т о ш а (мрачно). Чтобы при мне не говорили о письме.

Показывается  Т а н н е н б а у м, немного позже  Ш а б а л и н, К р а е в.

Т а н н е н б а у м (подходит к постели). Как вы себя чувствуете, мой друг?

А н т о ш а. Хорошо. А вы?

Т а н н е н б а у м. Я тоже чувствую себя довольно хорошо. Не надо хворать, мой друг.

Стучат. Агния Сергеевна впускает  Б о р и с о в а.

Б о р и с о в. Здравствуйте. О, да ты… (Подходит к Антоше, здоровается с ним за руку.)

А н т о ш а (смеется). Какая честь! Он всю жизнь здоровался за руку со всеми, кроме меня!

В дверь заглядывают  Н е с м е л о в а  и  К и с л и ц ы н а.

Н е с м е л о в а. Можно, Агния Сергеевна? Батюшки, сколько народу! (Входит.)

А н т о ш а (радостно). Зина! Ты же со мной была! Где письмо, которое я тебе показывал? У тебя?

Н е с м е л о в а. Письмо? Ты же мне его не давал в руки. Ты его спрятал.

А н т о ш а. Куда спрятал? Говори скорее. Ты не знаешь, как это важно!

Н е с м е л о в а. Я вообще ничего не знаю. Я искала тогда и не нашла, разве не помнишь?

А н т о ш а. Не помню, не помню…

К р а е в. Ну вот что, граждане, хватит. Иначе я буду серьезно сердиться.

А г н и я  С е р г е е в н а (тащит большую кастрюлю молока, стаканы, кружки). Кто хочет молока? (Наливает всем молока.) Не чваньтесь, пейте, Николай Николаевич.

Краев хочет незаметно уйти.

Б у г р о в а. Ты куда? От молока бежишь? Как всегда, боишься пенок?

К р а е в (опасливо глядит на постель Антоши. Тихо). Нет.

Б у г р о в а. Понимаю. Останься, пойду я.

Уходит.

Н е с м е л о в а (Антоше). Как я рада, что ты поправился.

А н т о ш а. А ты не угорела?

Н е с м е л о в а. Очень немного. Голова поболела и все.

А н т о ш а. Что в школе?

Н е с м е л о в а. Скука без тебя. Вот видишь (тихонько), хоть ты и папенькин баловень, а все-таки тебя все любят.

А н т о ш а. На лыжах ходите?

Н е с м е л о в а. Без тебя — ни разу. А сейчас замечательно бы! По утрам еще холодно, а днем на солнышке даже жарко. Идешь по улице, как будто зима, воздух холодный, а пальто потрогаешь — горячо-горячо под рукой, нагрело солнце. (Удивленно.) Что ты?

Антоша машет ей, чтобы замолчала.

Не понимаю…

А н т о ш а (в волнении). Молчи! По утрам холодно, а днем жарко… Да. Холодно, холодно, теплее, теплее, горячо, горячо, жарко! Помнишь?

Н е с м е л о в а (смущенно). Помню. Почему ты об этом?

А н т о ш а. Зина! Сергей Сергеевич!

А г н и я  С е р г е е в н а (прибежала с кастрюлькой). Что случилось?

К р а е в. В чем дело, Антоша?

Н е с м е л о в а. А, я поняла!..

А н т о ш а. Чего ж ты стоишь, беги скорее!

Н е с м е л о в а. Чудак, я же не знаю, куда ты от меня спрятал.

А н т о ш а. Около печки, в столе, под бумагами. Ох, черт, я сам… (Хочет одеваться, спустил ноги.)

А г н и я  С е р г е е в н а. С ума сошел! Лежи ты спокойно!

К р а е в. Успокойся, Антоша. Спасибо. (Направляется к двери, подавляя волнение.)

Н е с м е л о в а. Можно мне с вами?

А н т о ш а. Да, да, иди.

Дверь распахивается.

Б у г р о в а. Я нашла письмо. (Отдает Краеву.)

К р а е в (вертит в руках). Почему надорвано?

Б у г р о в а (смущенно). Извини, не могла удержаться. Читай.

К р а е в (читает про себя. Прочитал. Делает вид, что спокоен). Ну что ж, я так и думал. Не примут, не тот возраст.

Долгая пауза. Все точно замерли, не знают, что́ говорить — утешать Краева? Радоваться за его жену и сестру?

А н т о ш а (в волнении). Как же теперь?

О б р а з ц о в (неожиданно). Сергей Сергеевич, а что, если вам обратиться к самому Клименту Ефремовичу Ворошилову? Он несомненно вникнет в ваши горячие устремления…

К р а е в. Нет. Просить и ходатайствовать больше не стану. Сделаю так, как решил… в случае отказа.

Б у г р о в а. Вместе с восемнадцатилетними пойдешь осенью призываться?

К р а е в (ласково). Да, Санушка. А летом… если ничего не случится… мы с тобой и Агнешей поедем по Волге.

А г н и я  С е р г е е в н а (радостно). Вот, вот!

Б у г р о в а (недоверчиво). Ничего еще неизвестно. Десять раз передумаешь!