— У вас, я не сомневаюсь, найдется дело, — сказал Илья журналисту. — А мы с Митей должны заняться своими песцами. — Спокойно, ничуть не обращая внимания на то, что Курлов вздрогнул от этого словосочетания — «своими песцами», столь неожиданного для него в устах Ильи, Илья к нему обернулся: — Поскольку Алексей Иванович заболел, мне придется тебе помогать. Ты научишь меня хотя бы самым первым шагам? Соответствующую литературу дашь почитать. Кроме того, надо как-то уведомить ту старуху, которую ты на днях провожал.
Курлов не верил своим ушам: «И о Фроловой знает!»
— Должна же она узнать о болезни Алексея Ивановича, — спокойно продолжал Илья. — И вообще о положении на острове.
— О каком таком положении? — снова хрипло спросил Курлов.
— О взаимоотношениях с Медснабторгом, — пояснил Илья. — Разумеется, я имею в виду не твои фокусы, а неизбежные серьезные отношения. А сейчас у меня к тебе ближайшая просьба: покорми, пожалуйста, Алексея Ивановича, когда он проснется. У тебя хорошо получается отварная треска. Потом мы с тобой поучимся для разнообразия варить кашу из водорослей.
Опять же не обращая внимания на буквально вставшие дыбом рыжеватые волосы Курлова, Илья взял под руку журналиста, и они пошли вдоль валов, оставив обалдевшего Курлова стоять как столб.
— Вы великолепны, Ильюша! — не мог удержаться Петров, когда они отошли метров на двадцать.
— Признаюсь вам, — неожиданно сказал Ильюша, — я очень устал и от печек и от моего кузена… чтоб его поглотила морская бездна!
— Но вы решили ему помогать?
— А что делать? Надо! Особенно пока болен Алексей Иванович.
Журналист немного помолчал, затем сказал с искренним сожалением:
— Да, обидно, что как раз в трудные, даже опасные для заповедника дни ваш отец заболел. Вы знаете, он интересный человек и, кажется, со сложной судьбой… Я только-только успел немного копнуть… ведь Алексей Иванович молчалив…
— А зачем, собственно, непременно надо копать? — несколько неприязненно сказал Илья.
— Как? — удивился Петров. — Но это моя профессия. Мне, например, сверхлюбопытно, как бы он встретился с йодниками… будь он, конечно, здоров.
— Мне тоже любопытно, — отрывисто сказал Илья.
Дождь давно перестал, но сырость осталась как на земле, так и на небе. Они брели по мокрой траве; равнина, небо да сзади море — вот что их окружало. Поселок обрывался за теми холмами и за соленым реликтовым озером, отделившимся когда-то от моря, как часть от целого. Часть, сохранившая жизнь и свойства целого, и все же отдельная от него: с зелеными травянистыми берегами, с утками и куликами, летающими над ним, вместо бакланов и чаек.
— Странное озеро, — сказал Илья, задумчиво глядя на эту спокойную по сравнению с вечно волнующимся океаном воду. — Отец… Алексей Иванович, — поправился он, — писал нам… писал брату… что тут и рыбы живут морские, не пресноводные. Такое маленькое, а не зависит от местных речек.
— Ведет себя примерно как вы! — пошутил Петров.
— То есть? — насторожился Илья.
— Да нет… это я скорей про себя, — смутился Петров. — Вообще про всех приезжих на острове. Считаем себя хотя бы временно независимыми… А вот командировка у меня кончится — я и помчусь отчитываться в своих наблюдениях и впечатлениях! И скажут мне в редакции: да ты совсем не то сделал, за чем тебя посылали…
— А что вы должны были делать? — поинтересовался Илья.
— Писать о рыбацких колхозах на побережье. А я вот засел на острове. Околдовал меня этот Колдун!
— И его обитатели, — добавил Илья со значением.
— Не понял? — точно так же, как три минуты назад Илья, насторожился Петров.
— Нашли же вы время написать «Семейное предание»… Я прочитал вашу быль с большим интересом… Я бы сказал, прочел взахлеб, — не поскупился Ильюша на доброе слово.
— Серьезно? — встрепенулся Петров.
— Вам о судьбах людей и надо писать, а не о рыболовстве, — подначил его Илья.
— Вот я и задумал, — сказал Петров, — написать об одной рыбачке, благо живу бок о бок с ней.
— Норвежка Пелькина? — быстро спросил Илья. — Мать курловского соратника?
— Она самая.
— Дадите прочесть?
— Непременно, Ильюша, — заулыбался Петров. — Когда увидимся в Ленинграде. — И добавил: — Если не увлекусь чем-нибудь другим… Тоже бывает!
Илья захлопал в ладоши.
— Вы мне? — удивился Петров. — За что?
— И вам и себе, — объявил Илья. — Я тоже, бывает, меняю свои увлечения…
— Надеюсь, вы имеете в виду не любовные? — засмеялся Петров.
— Пока еще не влюблялся, — неуверенно молвил Илья.
— Всему свое время, Ильюша, — успокоил его Петров. — А теперь пора к дому.
Дойдя до маяка, они круто повернули к поселку, к видному еще издали красному дому фактории. Там и ждала их новая неожиданность.