После того, как заклеймил меня раскаленным ножом, он нанял домработницу – жуткую тетку огромного роста, к тому же еще и глухонемую. И все равно, уходя, он запирал меня в спальне. Тетка приносила поесть или попить, когда я стучала в дверь. На лице у нее не отражалось ничего, так что мне даже не приходило в голову к ней обращаться с просьбами.
Сейчас Глеб впился глазами в четки и бормотал что-то негромко, невнятно, на незнакомом языке.
А я услышала в прихожей тихий стон.
И вспомнила, что там лежит Сергей, и поняла, что от меня зависит сейчас не только моя жизнь, но и его. Так что хватит воспоминаний, от них только хуже делается.
Я не имею права сдаваться… Мне нужно с ним справиться.
Хорошо, что он сейчас занят четками.
Незаметно оглядевшись, я кое-что придумала.
На мне были кроссовки на каучуковой подошве, Глеб был в кожаных ботинках…
– Пить… – проговорила я хриплым голосом и свесила голову вниз, как будто у меня не осталось сил. – Пожалуйста, дай мне воды!
– Что? – Глеб взглянул на меня удивленно, как будто вдруг заговорил предмет мебели.
Похоже, он был так увлечен своим безумным монологом, что забыл о моем существовании.
– Пить, я хочу пить! Воды! У меня горло пересохло! Неужели ты пожалеешь для меня глоток воды?
В голосе моем была подлинная страсть, сама даже от себя не ожидала такого.
– Что я, по-твоему, садист? – спросил он вполне искренне.
А кто же еще?
Он огляделся по сторонам.
Стакана или чашки на виду не было, зато был большой хрустальный кувшин с кипяченой водой. Правда, у меня было сильное подозрение, что воду эту кипятили еще до появления в квартире родственничков, но в данном случае это было не важно.
Глеб взял этот кувшин и поднес его к моим губам.
Поднес близко – но так, чтобы я не могла дотянуться, чтобы еще больше мучилась от жажды…
На это-то я и рассчитывала.
Я мотнула головой, дернулась, как будто от удара, и выбила кувшин из его рук.
Кувшин разлетелся на сотни сверкающих осколков, вода разлилась по полу.
– Ты что? – проговорил он раздраженно, стряхивая воду с брюк. – Ты с ума сошла? Тебе же хуже! Мучайся теперь от жажды! Сама виновата!
Он хотел отойти, но я приподнялась, наклонилась к столу и лбом столкнула с него электрический тостер, провод которого был вставлен в розетку.
Какое счастье, что Зоя не позарилась на тостер, он был недорогой, она предпочла прихватить серебряный половник и солонку.
Тостер упал на пол, в лужу, образовавшуюся из разбитого кувшина.
Раздался сухой треск короткого замыкания. Тут же сработал предохранитель, электричество вырубилось, но доли секунды хватило – Глеба ударило разрядом, и он без чувств свалился на пол.
Если вы думаете, что я закричала от радости, то сильно ошибаетесь. Это было еще даже не полдела, а четверть.
Теперь все зависело от моей расторопности и ловкости.
Я вскочила со стула, изогнулась, подтянув колени к подбородку, переступила через связанные руки.
Это было очень трудно, но я справилась. Говорила же, что я тренировала не только память и внимание, сидя у него взаперти, но и ловкость и гибкость.
Теперь руки были впереди.
Я вцепилась зубами в узел, торопливо потянула на себя, косясь на Глеба.
Он застонал и пошевелился, но я успела развязать узел.
Теперь мои руки были свободны.
