– Я… я ничего такого не думала… – пролепетала я, пятясь под злобным, пристальным взглядом его зеленых глаз.
Надо же, когда-то давно, в прежней жизни, эти глаза казались мне красивыми. Да, Глеб умел произвести впечатление на девушку… когда хотел.
А потом… потом эти глаза не вызывали во мне ничего, кроме страха. Ледяного, парализующего, лишающего воли страха. И этот страх снова настиг меня…
– Это твой любовник? – Глеб презрительно покосился на Сергея, и зеленые глаза сверкнули.
– Нет, ничего подобного! – поспешно проговорила я, понимая, что от моих слов зависит жизнь Студнева. – Это мой сослуживец, начальник… у нас ничего нет… ничего такого…
– Что же ты делаешь в его квартире?
– Ну, ты ведь знаешь, офисы сейчас закрыты, а мне нужно было обсудить с ним работу…
– Вижу, что ты врешь! – каркнул он и сделал еще один шаг ко мне. – Впрочем, мы с тобой еще поговорим, у нас есть время. Где вы были – там? – Он указал на дверь кухни.
Я ничего не ответила, но ему и не нужен был ответ. Он втолкнул меня на кухню, вошел сам и быстро огляделся.
И первое, что он увидел, – были испанские четки, которые Сергей оставил на столе.
В зеленых глазах вспыхнуло изумление, затем – недоверчивая радость. Он протянул руку и схватил четки своими темными скрюченными пальцами, своей когтистой лапой хищной птицы.
Долгую, бесконечно долгую минуту он всматривался в них, словно впитывая их сверкающую красоту, потом запустил руку себе под рубашку и вытащил другие четки – примерно такой же длины, они были составлены из одинаковых черных бусин.
Приглядевшись, я поняла, что каждая бусина представляла собой маленький человеческий череп с пустыми провалами глазниц, искусно вырезанный из черного дерева.
Теперь Глеб держал в правой руке сверкающие четки испанской королевы, а в левой – свои, черные. Он переводил взгляд с одних на другие, и выражение его лица непрерывно менялось, как будто на моих глазах менялась его душа, как будто передо мной проходила целая вереница людей, скрывавшихся под этой телесной оболочкой.
Он посмотрел на меня – но увидел кого-то совсем другого, и сам стал совсем другим человеком. И этот другой проговорил, прошипел незнакомым голосом, голосом, словно пришедшим из другой страны, из другого, давно минувшего времени:
– Сес-стра… вот мы и вс-стретились…
Как ни была я испугана, я вытаращила на него глаза – какая еще сестра? Он что – окончательно сошел с катушек? Впрочем, мне от этого легче не станет…
Тут он вздрогнул и опомнился, осознал, где находится.
Он снова увидел меня, и в зеленых глазах мелькнула какая-то новая мысль. Он резким толчком усадил меня на стул, затем озабоченно оглядел кухню, не нашел ничего более подходящего, чем грязное кухонное полотенце, и этим полотенцем связал мои руки за спиной.
Как и прежде, в самые страшные дни, я не могла ему сопротивляться… Он умел меня гипнотизировать, подавлял мою волю, рядом с ним я не могла ни о чем думать, казалось, что голова подобна пустой кастрюле – суп съели, и кастрюлю вымыли горячей водой с мылом…
Но сейчас руки и ноги мне не повиновались, но голова… голова работала, как всегда. Однако, поймав подозрительный взгляд Глеба, я прикрыла глаза и постаралась сделать отрешенный вид. На всякий случай. Не зря же я очень долго тренировалась перед тем, как сбежать из его проклятого дома.
Все же Господь наградил меня некоторым умом и здоровой психикой. Потому что я не рехнулась окончательно от страха и боли и не пыталась покончить жизнь самоубийством. Не пыталась я бежать, в голову не приходили такие глупости, как выскочить в окно в чем есть (а дома ходила я в пижаме и домашних тапочках, он забирал всю мою одежду) и молить о помощи, громко крича.
Во-первых, дом его стоял на отшибе, соседей рядом не было, да я их и не знала. А во-вторых, даже если бы кто-то и помог мне, то есть довез до ближайшего отделения полиции, то меня тотчас вернули бы мужу. Он сообщил мне это буквально на следующий день после того, как избил в первый раз. У меня не было ни денег, ни документов, так что далеко бы я не ушла. А наказание последовало бы суровое.
Как ни странно, меня поддерживала злость. Злилась я на себя. Как можно было так вляпаться? Как можно было не разглядеть в нем такое…
И сейчас, как можно было расслабиться и надеяться, что он меня не найдет?..
Но сейчас я, кажется, мало его интересовала, он впился глазами в четки и не выпускал их из рук.
– Это большая удача! – проговорил Глеб, внимательно разглядывая четки. – Пятьсот лет Четки Дня и Четки Ночи были разделены, и наконец они встретились! Теперь воцарится вечная ночь! Власть сосредоточится в руках Короля Ночи, в моих руках!
Я смотрела на него во все глаза. Таким я его еще не видела, а думала, что хорошо его изучила. За без малого два года замужества я изучила его вдоль и поперек, знала, что он скажет или сделает в любую минуту. Не могу сказать, что это мне сильно помогало, иногда бывало еще хуже. Сидишь полдня и ждешь, когда он придет.
