Закутавшись в атласный халат, я вышла из ванной, вся розовая, разгоряченная и обмякшая. Лиам сидел на диване перед включенным телевизором, но не смотрел на экран. Он читал какие-то бумаги и на его широкой переносице изящно сидели очки в тонкой оправе. Он сразу поднял на меня глаза, отложил бумаги, и пригласительным жестом указал на место рядом с собой. Немного смущаясь, я все же обошла журнальный столик и села в противоположное кресло, показывая, что мне нужно вытянуть ноги, а рядом с ним сделать это не получится. Он подал мне бокал с золотистым напитком, хотя я могла дотянуться сама, сам же выпил последний глоток янтарной жидкости из толстого бокала.
Я залпом осушила свой бокал. Что-то сладкое и охлажденное. Я бы выпила еще, но попросить добавки постеснялась. Лиам снял очки и подошёл ко мне. Накрыл ладонями мою кисть, лежащую на подлокотнике, и она мгновенно скрылась в его огромных пальцах. Он сидел на корточках и ничего не говорил. Несмотря на выпитый алкоголь, я все же ощутила, что от его рук исходит горячее тепло, которое медленно разливалось по моему телу, даря непонятные ощущения. Давно забытый уют? Чувство защищенности? Все эти вопросы взволновано блуждали во мне, слепо натыкались друг на друга, но так и не находя вразумительного ответа.
Лиам смотрел прямо, нежно и мне захотелось поцеловать его. Почувствовать вкус его губ. Ощутить силу его объятий. В силу его высокого роста, мне до безумия хотелось стать маленькой девочкой и от ненавистного внешнего мира скрыться в коконе его объятий. Разница в возрасте имеет свою подоплеку. С юнцом я чувствовала себя старше и грузнее, чем есть, с Лиамом же все происходило с точностью да наоборот. Я была беззащитной, неопытной, тонкой и воздушной. Такой я себя долго не ощущала. И ощущала ли когда-то вообще?
Я дотронулась до его щеки, провела пальцем по еле выступившей щетине вниз к подбородку. Кто ты? Такой давно знакомый незнакомец? Будто тебя вырвали из заросшей раны моего сердца, настолько глубокой и застарелой, что я забыла тебя навсегда.
– Я люблю тебя, – сказал он тихо и прижал мои пальцы к своим губам.
Вот так просто и так серьезно. Всего три слова, способных перевернуть мир.
Кристально голубые глаза Лиама отдавали теплом и светом. Пару раз я пыталась отвести взгляд, но он упорно возвращался в плен этих лучистых глаз.
– И я тебя, – произнесли мои непослушные губы, прежде чем я осознала их значимость.
Лиам ответил долгим красноречивым взглядом. Затем забрал мой бокал, отставив его на столик, легко взял меня на руки и понес в спальню. Я закрыла глаза, словно медленно погружаясь в давние грезы об этом мужчине, которые теперь окрашивались в цвет. Желание обладать им, встрепенулось, воспряло из пепла забытых и похороненных мечтаний. Все мужчины были забыты сразу и бесповоротно. Вот что делает со мной присутствие Лиама.
– Не открывай глаза, прошу тебя, – неожиданно прошептали губы Лиама в ухо, а руки осторожно поставили меня на ноги. Я кивнула и заинтересованно ждала продолжения. Мой слух разрывался от звуков, что с головой накрыли меня и как никогда хотелось ослушаться и посмотреть вокруг.
Вот легкое дуновение слева от меня означало, что секундой ранее было движение и оно напомнило собой свежий бриз при утреннем рассвете. Мягкий длинный звук, с нарастающим переливом, нарисовал в моем воображении бесконечно раскатывающийся моток нежной ленты.
Прохладная ткань легла на мои закрытые веки, и я поняла, что мне завязали глаза. Сначала я недоуменно нахмурилась, считая нелепым излишеством такие игры. Мне, наоборот, хотелось смотреть и запоминать каждый кусочек его кожи, каждое движение и изгиб его тела, каждую эмоцию, отображаемую на его лице, а не быть слепой неумехой, действующей наощупь. Но я послушно стояла и настороженно чувствовала, как мое перекрытое зрение переходит в гиперчувствительность кожи. За неимением возможности видеть, другие мои органы чувств традиционно обострились, и я поняла, что осязаю Лиама не только прикосновениями и слухом, но и усилившимся обаянием. Сколько я видела подобные прелюдии с повязками в эротических сценах в кино, но никогда не придавала им особый, значимый смысл. И только сейчас с досадой поняла, что зрение забирает половину нашей чувствительности. С закрытыми глазами ощущения передаются ярче и отчетливее, отзвук в теле происходит глубже и весомее. Недаром мы неосознанно закрываем глаза в моменты наибольшего наслаждения.
