– Ты многому учишь меня. Не знаю, как я без тебя раньше обходился.
О, прежним ты себя уже не ощущаешь. Растешь, парень.
– Я сегодня пробовал, как ты учила.
– Что? – мне самой стало интересно.
– Старался дышать правильно. Дышал ровно и глубоко. Задерживал дыхание. Все в точности по твоим указаниям.
– И?
– Не знаю. Не понятно.
– Не понятно что?
– Сначала, сбивался с ритма. Казалось, что голова начинает кружиться. Не верю я во все это.
– Не веришь во что?
– Что ритм в дыхании – это отвлекающее действие, способствующее эмоциональному выравниванию. Так ты говорила?
Я немного помолчала. А потом неожиданно выдала.
– Вегетативный механизм дыхания у нас работает автоматически, с рождения. А вот пользоваться сознательной регуляцией дыхания, это можно сказать легчайший способ контролировать физиологию. А значит иметь контроль и над эмоциями. В чем ты наиболее уязвим. Пробуй. У меня тоже не сразу получилось.
Откуда я это знаю? Я – сторонник правильного дыхания? Удивительно даже для меня.
– Ты не сердишься?
– Нет.
А что тебе даст моя обида? Научишься контролировать себя?
– Знаю. Я трудный и тебе тяжело со мной. Но я пытаюсь, ты же видишь. Я пытаюсь справиться с этим. И ты понимаешь, все оттого, что я не хочу тебя терять.
Я с интересом смотрела на него. Надо же, мальчик все-таки влюблён и боится меня потерять. Он импульсивен, но признает это, что говорит о наличии хоть каких-то мозговых извилин. Согласен меняться, лишь бы это не развело нас. Ну что ж, похвально. Складка между его бровями говорила, что мальчик очень эмоционален. Но иногда она разглаживалась и передо мной являлась чистое синеглазое лицо с мальчишечьей улыбкой. Обманчивое впечатление? Это мне еще предстояло узнать.
Он подошел ко мне, прижался лбом к моей голове. Ростом юнец был выше меня, и хотел, скорее всего снова поцеловать, но я упорно не поднимала лицо. Он поднял мой подбородок и сощурился, словно показывал, узнает он меня или нет. Я не смогла больше хмуриться и рассмеялась. А он, чмокнув меня, снова обаятельно улыбнулся.
Затем он быстро поднял рюкзак, проверил, есть ли в нем планшет, потом придирчиво стал осматривать свои наушники.
– Ты же придешь ко мне пообедать? Мы договаривались.
– Да-да, – рассеяно пробормотала я, в надежде, что к тому времени что-то изменится.
– Мне хочется засыпать с тобою каждую ночь. Обнимать и знать, что ты со мной. А утром, первое, что я хотел бы видеть – это тебя.
Когда он вышел из комнаты, я перевела дух. Парень чертовски сильно влюблен, это станет для меня проблемой?
– Собирайся. Опять опаздываешь, – крикнул он с прихожей.
Опаздываю? Куда, на работу? Опять? Н-е-е-ет! Только не сегодня.
– Ты на машине? – я вышла к нему в прихожую. – Отвезешь меня?
– Шутишь? – удивился он, развязывая узелок на шнурке кроссовка. – Ты обещала больше никогда не садиться на мой мопед.
Черт! Он ездит на мопеде, что ли? Кто ездит в его возрасте на мопеде?
– Так поедешь? – он замер в дверях, одновременно нахмурившись и приподняв левую бровь.
– Подожди минуту. Я быстро.
– Хорошо. Жду на улице.
Я накинула плащ, который был единственный из всех женских вещей, схватила маленькую сумочку и нахмурившись уставилась на свои туфли. В них, на таком транспорте? Что ж, придется.
На улице, громко и вибрирующе работал мопед. Юнец гордо восседал на нем, опираясь о землю двумя ногами, позади него виднелась мягкая подушечка сидения для пассажира. Я с облегчением увидела, что мопед все же не выглядит как велосипед. Он был скорее похож на мотоцикл, черный, брутальный, с черной кошкой на бензобаке.
Юнец протянул мне закрытый шлем, рюкзак он закрепил у себя спереди.
– Домой ты не успеваешь, – крикнул он мне, пытаясь перекричать звук своего работающего агрегата. – Я везу тебя сразу на работу.
Я никогда не сидела на таком транспорте передвижения, поэтому чинно положила руки на талию юнца. Он засмеялся и рывком подтянул мои руки к себе на грудь, отчего пришлось прижаться к нему. Я стукнулась шлемом об него раза три, пока закрепилась в судорожной позе неумелой наездницы. Но он тронулся, и я схватилась за его куртку и думала вырву добрый кусок кожи из нее. Зажмурившись, прижавшись к нему всем корпусом, мы, буквально, слились в единое тело, проходя все повороты, наклоны, внезапное увеличение скорости и резкие остановки перед светофорами. Никогда больше не сяду на этот чертов драндулет.
Мы, довольно скоро, подъехали к знакомому высокому зданию, черт, мне уже начинает нравится моя работа.
Я еле сошла с мопеда, вся улица каруселью вращалась перед глазами. Сняла шлем, а юнец улыбнулся, увидев мое раскрасневшееся лицо. Меня в который раз охватило ложное чувство удовольствия от того, что я, действительно нравлюсь ему. Прежде всего это читалось в его взгляде, который он немного передерживал на мне, а потом уже во всем остальном.
– Я старался аккуратнее. Ты сама видела.
Да ничего я не видела! Это был аттракцион какой-то, на котором стараешься не открывать глаза.
