— А в чём дело? — спросил последний, и в этот момент на отмеченном квадрате из воздуха возникли двое. Фенрир небрежно придерживал за плечи молодого мужчину с рюкзаком на спине: вероятно, там умещались все его пожитки. Новичок был худ, одет в потрёпанную кожаную куртку, сапоги и клетчатые штаны. Его чёрные волосы, в которых кое-где просматривались красные пряди — маггловская краска? какая гадость! — были связаны в хвост обувным шнурком. Егерь с любопытством огляделся по сторонам и удивлённо присвистнул, никакого внимания не обращая на меня. Я же стоял на последней ступеньке лестницы и рассматривал его. Длинные волосы — значит, скорее всего, тёмный маг, но Фенрир говорил, что он просто егерь. Да и судя по «грамотности» записки не было похоже, что он где-то учился. Клетчатые штаны (я напряг зрение: Stewart Red), но в самом ли деле он принадлежал к какому-то клану или просто надел броскую вещь? Однако же, задал оборотень задачку... Парень вполне мог оказаться наёмным убийцей, который маскировался под простачка. И как теперь спать по ночам?
Наконец-то новичок заметил меня и уставился во все глаза, не скрывая ни любопытства, ни того презрения, которое свойственно простолюдинам при виде чего-то, что за пределами их материальных и духовных возможностей.
— А ты, что ли, лорд Малфой? — громко спросил он, не дав мне ничего сказать.
— Я, — сухо произнёс я, не скрывая и своего к нему неприязненного отношения. Он, то ли не поняв, то ли обнаглев окончательно, подошёл ближе.
— Фу-ты, ну-ты! — воскликнул он с изумлением, которое, как я теперь понял, было наигранным. — Ну ни дать ни взять — настоящий лорд! Ишь, расфуфыренный...
Я посмотрел на несчастного, который явно нарывался. Обычная мантия для него — предел роскоши?
— Как вас называть? — осведомился я, входя в роль айсберга. После Поттера и Драко это, правда, показалось сложнее, чем раньше...
— Скабиор, — новенький приложил руку к груди и поклонился, явно ёрничая.
— Это что? Имя? Фамилия? Кличка? — при последнем слове я скривился, только что сообразив, что за этой сценой наблюдают, по меньшей мере, четверо. Барти как раз слез с перил и подошёл поближе.
— А как вам будет угодно, — весело отозвался егерь или тот, кто им прикидывался. Я щёлкнул пальцами.
— Энни!
Эльфийка возникла прямо между мной и им.
— Проводи господина Скабиора в свободную комнату, — я посмотрел в наглые смеющиеся глаза и добавил: — И посмотри, чтобы он не шатался по дому.
— Запираете, значит, милсдарь? — уточнил егерь и улыбнулся до ушей. — Не доверяете бедному Скабиору, а?
— Не доверяю, — ответил я. — Вы здесь чужой, хотя и гость, и советую об этом помнить. Для вашей же безопасности.
Тот хмыкнул, обогнул меня и направился за семенящей по лестнице эльфийкой. По пути толкнул плечом замершего Барти — не со злом, просто бессознательно пытаясь выяснить, кто сильнее. Я думал, что Крауч, который в последнее время был особенно невменяем, сейчас взорвётся яростью, но ничего не произошло. Тот только с озадаченным видом потянул носом воздух и отступил. Скабиор улыбнулся ему с первой площадки и исчез наверху.
Ступал он тихо.
Как же я перепугался сегодня утром, когда, едва приоткрыв глаза, увидел, что отец сидит рядом с кроватью и рассматривает что-то у меня на груди!
— С добрым утром, — хрипло сказал я, ещё не вспомнив, что было этой ночью. Потом вспомнил и дёрнулся как от удара: Поттера нет, но отец здесь — значит ли это, что мне будет плохо? Я опустил глаза: на груди цвели засосы, оставшиеся после вчерашнего, искусанные соски покраснели и припухли... Я в ужасе закрылся одеялом, ожидая наказания, но он только взъерошил мне волосы.
— Я уже поговорил с Гарри, — сказал он, и по его голосу я понял, что он не рассержен. — Ничего страшного, Драко, не бойся. Я надеюсь, он не причинил тебе боль?
— В разумных пределах... — пролепетал я, опуская глаза.
— Залечить? — предложил отец, но я помотал головой, желая оставить при себе следы моей первой ночи, проведённой с кем-то по любви. По любви?!
Он помог мне натянуть одеяло на плечи, понимая моё смущение.
— Гарри сейчас спит, — сказал он. — Слишком устал и измучился, уже успел наплакаться, в общем, пока не трогай его.
— Да что с ним случилось?! — подскочил я, не замечая, что одеяло сползло. — Ты можешь мне объяснить?
— Это его тайна, — заметил отец, глядя куда-то мимо меня. — Пусть он сам тебе расскажет. Я просто ждал твоего пробуждения, чтобы ты не трясся весь день, — помолчал, добавил, уже глядя в глаза: — Я принимаю тебя и таким, с твоим... увлечением.
А теперь я сидел в пустой гостиной и бездумно перекладывал фолианты с места на место. Пергамент уже был под кожей (я весьма изумился, когда узнал, что это не Тёмная магия), грязная улица за окном была тиха и пустынна, и я, задумавшись, даже не заметил, как у меня зачесалась рука в том месте, где под кожей ощущалось едва заметное уплотнение.
Я развернул выпавший листок.
