— Да, Малфой, — рыкнул Фенрир, переминаясь с ноги на ногу и почёсывая пузо, виднеющееся через дырку в рубахе.
— Зачем? Кто такой?
— Егерь из моего отряда. У него тёрки с парнями, его чуть не убили уже. А так человек полезный, знающий, — настаивал оборотень.
— Зачем он мне нужен? — я пожал плечами. Незачем превращать дом в пристанище для всякого сброда. — Нет, если он хочет принять Метку, я не против, пусть говорит сначала с Беллой или Снейпом, а потом представляется Лорду...
— Ни хрена он не хочет, у него авроры на хвосте! А у меня перед ним должок, понятно тебе? — разозлился Фенрир, и я под столом покрепче стиснул трость. Нет, не осмелится же он напасть прямо сейчас... Оборотень нехорошо ухмыльнулся, показывая острые зубы: вероятно, понял, что я делаю.
— Так авроры или тёрки с парнями, как ты выразился? — тем же холодным тоном уточнил я.
— Тёрки потому, что авроры! Они же из-за него весь отряд повяжут, а ему деваться некуда! — кажется, он хотел меня обозвать, но вовремя сдержался, поняв, что это станет последней каплей. Интересно, чувствует ли он мою ненависть?
— Пусть девается куда хочет! — отрезал я. — Это его проблемы.
— Хорошо, — оскалился оборотень. — Тогда вот что он просил передать.
Он шагнул к столу, протягивая мне клочок бумаги, и я с трудом сумел не податься назад.
Замусоленный помятый клочок приземлился прямо на зачарованный пергамент, который для Фенрира выглядел чистым. Я брезгливо перевернул его кончиком пера.
«Прашу защщиты и укрытия в доме лорда Малфоя», — было нацарапано там. В конце стояла неразборчивая закорючка, видимо, подпись. Я заскрипел зубами. Обращение было ужасающе неграмотным, но формальным, а это значило, что я не имею права отказать. Фенрир смотрел на меня, не скрывая насмешки и презрения. Конечно, я для него богатенький чистоплюй и прочее — хотя какое мне до него дело, кроме того, что хочется выдумать ему самую страшную казнь, которой ещё не существовало на земле?
— Веди, — сухо приказал я. — Попробуешь привести больше людей — пожалеешь.
Он оскалился и вышел, а я взялся за родовой перстень, чтобы перенастроить чары. Когда, закончив, опустил глаза, к четырём уже имеющимся надписям на зачарованном пергаменте прибавилось ещё две, написанные разными почерками: «Рыжий Кись» и «Бобрёнок» — не иначе, взяли пример с Драко, назвавшись зверюшками. Интересно, почему Грейнджер бобрёнок? Ах, да, у неё в детстве были огромные передние зубы — сын когда-то в красках описывал мне противную грязнокровку-заучку, не зная, что она спасёт ему жизнь...
Я коснулся пером последней надписи и быстро черкнул: «Спасибо. Вы всё поняли правильно. Не называйте имён. Разошлите всем своим. В Хогвартс тоже».
Грейнджер отчаянно пачкала пергамент чернилами, и ответ её пришёл почти мгновенно: «Мы разобрались. Спасибо и вам. Как их прятать?»
«Приложить к тыльной стороне ладони. Не бойтесь того, что произойдёт», — ответил я и стал ждать реакции.
«Я уже ничего не боюсь», — написала она мне, и я представил, как в какой-нибудь тесной комнатке в Норе две девушки склоняются над пергаментом, толкаясь локтями, а волосы их перемешиваются друг с другом.
«В штабе вы знаете чего, — быстро писал я, — был или есть круглый медальон с большой буквой S. Это
«Я была там вчера, — проступали буквы на пергаменте, — там в книгах нет ничего про
Я подумал, пугать их или нет тем, что одна из
«Мы найдём их, — написал я утешительное. — Сейчас прошу извинить: я дома и не могу долго переписываться».
«До свидания, сэр», — ответила Грейнджер, и все наши записи исчезли, когда она свернула свой пергамент. Я медленно убрал под кожу свой. Интересно, догадаются ли они, что так можно прятать и неиссякаемые перья?
Было ясно, что Фенрир и его спутник уже близко, и я поднялся, чтобы встретить их в холле и подтвердить, что принимаю нового человека в своём доме.
Как ни странно, не только я знал о том, что в наших рядах грядёт пополнение, видимо, оборотень успел разболтать по дороге. Внизу я обнаружил Барти, который сидел на мраморных перилах, Розье, Нотта и Эйвери, как раз вошедшего через дверь.
