Сегодня мы заняли центральное место за главным столом. Князь уступил нам свои с матушкой места, пересев на сторону Беригора. С моей стороны я настояла усадить Драгомира и младшенькую княжескую дочь, в качестве подружки невесты.
Первой здравицу за нас поднял князь Велеслав. Иронично пожурил, что воевода у всего города увел самую завидную невесту. Многие в зале согласно хмыкали. Неужели правда, еще у кого-то на меня планы были? Вам что, ребята, нормальных девок не хватало? Зачем такая головная боль, как я?
После первой здравицы медовуха льется рекой, благо что низкоградусная. Только в наших с Беригором бокалах по традиции колодезная вода. Блюда сменяются один за другим, гости поднимают тосты, временами даже слегка пошловатые. После них Беригор окатывает меня жарким взглядом, обещая бессонную ночь. Еще посмотрим, кто первый пощады запросит!
Девушки из горницы княгини, а вслед за ними – знатные боярыни пели нам душевные песни, и когда только отрепетировать успели? Без бравых и боевых тоже не обошлось. Не удержалась и подхватив длинное платье, и вышла спеть со всеми, едва не расхохотавшись от ревнивого взгляда воеводы. Вот же собственник!
После «нашей боевой» делаю знак музыкантам. Они начинают незнакомую для зала мелодию. Зал в предвкушении затихает.
А я поворачиваюсь к своему ревнивцу:
В шуме дней, как в потоках дождя,
Сорванным листом кружить.
Я б выдумала бы любовь.
Я твои в ней искала черты,
И убеждалась вновь и вновь,
Что это всё ж не ты.
Если б не было тебя,
То для чего тогда мне быть?
День за днём находить и терять,
Ждать любви, но не любить.
Я б шла по миру, как слепой,
В гуле сотен чужих голосов
Узнать пытаясь голос твой
И звук твоих шагов.
Проживаю, вкладываю душу в каждое слово песни. Я не вижу ни всхлипывающих боярских жен, ни задумчивых дружинников, ни до крови закусившего губу Драгомира. Никого нет, только
Сквозь завесу внезапно набежавших слез я вижу, как в несколько шагов Беригор приближается ко мне, обхватывает мое лицо ручищами и мучительно-крепко целует. Вкладывая все, что он чувствует, все, о чем сейчас не может сказать, в этот короткий собственнический поцелуй.
- Люблю тебя более жизни и света, - шепчет мне воевода. А я задыхаюсь от счастья.
Ахают женщины, одобрительно хмыкают мужчины.
Но весь гул голосов внезапно перекрывает громко-недовольное.
- Все-таки – не успел. Так и знал, что уведут! - зал изумленно ахает. Следом повисает тишина. Напряженно-опасная. Это еще кто?
Мы нехотя прерываем поцелуй. Я стою спиной к дверям, поэтому сначала вижу как каменеет мужественное лицо мужа, только скулы ходят ходуном. Да что там такое? Оборачиваюсь: в окружении небольшой свиты стоит… Джанибек! Разряженный и самодовольный. Ничуть не смущаясь, посылает мне иронично-соблазнительную улыбку. За моей спиной раздается тихое разгневанное рычание.
Подхватываю у служки кубок с медовухой и почти бегом иду давить конфликт в зародыше. Вторая моя рука в ладони моего ревнивца. Мне пальцы дороги, но терплю чересчур крепкое стискивание. Подхожу к нежданному гостю.
- Приветствую, каган Джанибек! Рада видеть!
- И я рад тебя видеть, прекраснейшая. Сегодня ты затмеваешь солнце и звезды, - мне отвешивают легкий поклон.
- Ты слишком добр, каган. Выпьешь ли с нами за наше счастье?
Ироничные черные глаза сначала окатывают меня восхищением, потом вежливо мажут в сторону Беригора и возвращаются ко мне.
- Из твоих рук, небесная пэри, я приму даже яд. Залью печаль, что не я оказался удачливее, - одним махом Джанибек опрокидывает в себя содержимое, - так это ради него ты тогда приехала в лагерь? - негромко спрашивает, возвращая мне кубок.
- Да. Это Беригор, мой муж. Познакомься.
Мужчины обмениваются взглядами. Один ироничный, второй – непроницаемо-холодный.
- Признайся, прекраснейшая, у меня был шанс? – я вижу смешинки в глазах каганчи, а потому не обижаюсь, только насмешливо фыркаю.
- Конечно! Если бы серьги мои тогда не забрал.
- Не было шансов! Ни у кого, - веский рык моего медведя за спиной.
