Завели меня не в ту горницу, что и в прошлый раз, а скорее – в кабинет. Стол, заваленный свитками, за которым князь сидит, вершит дела свои княжеские. Вдоль стены лавка, на которой восседает воевода. Один. Зыркнул на меня своими светлыми глазами и отвел взгляд в пол. Лицо сделал равнодушное, только я же вижу, как желваки на загорелых щеках ходят. Не перебесился еще? Как же сдержаться и не придушить его?
- Вызывал, князь? – говорю я после приветствия. Держусь внешне спокойно, даже голос не дрожит. Ну, уж нет, не доставлю этому мускулистому нахалу повторного удовольствия.
- Узнать у вас двоих хотел, что вчера было?
- Ничего, - хором отвечаем мы с лохматым.
- Доложили мне, что рубились вы вчера не на жизнь, а на смерть, у меня на дворе, - князь испытующе переводит взгляд с одного на другого.
А я кошусь на воеводу. Тот отвернул светловолосую голову и делает вид, что настенной живописью увлечен. Гаденыш. Понимаю, что сейчас могу наябедничать и прилетит ему. Но он молчит, не пытается оправдываться, предоставляя мне право поступить так, как хочу. И почему мне кажется, что Беригор уверен в моей неминуемой сопливой истерике? Может у них тут девки и бегут своим ближним жаловаться, но мне доносительством заниматься унизительно. И как-то по-детски. Я свои проблемы сама решать привыкла. Война так война! Но – один на один.
- Неправду тебе говорят, князь. Тренировочный бой это был. Я сама попросила.
Беригор резко вскидывает голову, словно не верит собственным ушам. В льдистых глазах изумление стоит.
- Сама? – удивляется князь.
- Сама. Не спалось мне после пира. Вот и вышла подарок твой опробовать. А тут воевода мимо шел. Так что мы немного порубились. На деревянных мечах. Никакой опасности.
- И все? – подходит ко мне и щурится князь. Видимо в слишком ярких красках ему описали наш вчерашний спарринг.
- И все, - делаю я максимально честные глаза. Он всматривается, словно пытаясь прочитать что-то по моему взгляду. Убедившись, что я больше ничего не скажу, улыбается и кивает:
- Ну хорошо, ступай, - разворачивается и идет к столу. Я облегченно выдыхаю и поднимаю руку, чтобы лихорадочно поправить выбившуюся прядь волос. И как назло, широкий рукав рубахи сползает к локтю. Я понимаю в чем дело, когда непроницаемые льдистые глаза воеводы расширяются и в них мелькает … сожаление? Да ссадина получилась что надо, почти от локтя до кисти содранная кожа создала отвратительно-неприглядную картину. Да и болит, честно признаться. Все утро надо мной Смешка причитала, собиралась даже перевязку делать. Было бы из-за чего. И не такое со мной бывало.
Внутренне чертыхаюсь, опускаю рукав, пряча поврежденную руку, и почти выхожу из горницы. Хорошо еще, что князь этого непотребства не видел. Вот тут уж точно не отвертеться.
- Яра! – окликает меня князь. А у меня сразу в голове: «Штирлиц, а вас я попрошу …». Поворачиваюсь, старательно держа доброжелательное выражение лица. - Ты как с уроком закончишь, не уходи со двора. На конюшню пойдем, коня себе выберешь. Я слов на ветер не бросаю.
Когда она, кивнув, ушла, князь поворачивается ко мне.
- Знаю, что ты мне врешь. И она врет. Не пойму зачем.
А я сижу, как дурак, и мысли в кучу собрать не могу. Перед глазами багряно-красная рана на молочно-белой руке. Место ведь нежное, такое целовать надо, а не ранить. И наверняка ей больно было, но словом меня не выдала, не пожаловалась. Хочу привычно взъяриться, а не могу. Стыд не дает за содеянное.
- Если бы мы с ней так боролись, как тебе бают, князь, то один бы только со двора своими ногами ушел – губы сами произносят то, что друг хочет услышать.
- И то правда. Но боюсь я за нее. А если честно - нравится она мне, Гор, - князь со вздохом опускается в кресло, - оберегать хочу, заботиться. Никогда такого не было.
Я тупо киваю, ибо слова в горле застревают. Значит не обманула моя чуйка: глаз на нее князь положил. А ежели так – своего не упустит, его женщиной она будет. А значит князь будет целовать уста ее медовые и… Трясу башкой как зверь блохастый и отгоняю видение, в котором вижу Велеслава с ней в одной постели. Душно мне враз становится, хочу выйти вон, а еще лучше уехать, чтобы не видеть, как князь добиваться ее начнет. Какая же баба устоит, когда сам князь будет звать в супруги? Отчего-то знаю, что в полюбовницы Яра точно не пойдет. Гордая слишком. Кому же неохота на княжеском престоле сидеть?
- Уехать мне нужно, княже. На западных рубежах неспокойно. Проверю. Заодно и у тебя в хоромах мир настанет, собачиться будет некому.
- Совсем тебе дома не сидится.
- А что мне дома киснуть? Меч без работы ржавеет. Так и я.
- Ну раз так… Возьми людей сколько надобно и езжай. Проверишь засечные крепости. Припасов им довезешь, глянешь что и как.
Киваю и молча выхожу из горницы. Соберу людей и вся недолга. С глаз долой.
