Почти сразу же Беригор перехватывает меня под талию и перекатывается на бок, прижимая к груди. Чувствую, как высоко поднимается и опускается его грудная клетка, а широкая ладонь крепко прижимает меня к себе, словно я могу убежать. Нет, уж, дорогой, теперь я точно никуда не сбегу. Я вообще не уверена, что ходить смогу в ближайшее время, ноги до сих пор мелко подрагивают. Даже не представляла, что может быть та-ак хорошо.
- Как ты? – он тянется за одеялом и заботливо укрывает мое разгоряченное тело.
- Пытаюсь прийти в себя после твоих … аргументов мужа.
- Убедил? – рука на моем животе напрягается.
- А не скажу, - вредничаю я.
- Повторить? – ладонь пытается сползти ниже.
- Только посмей! Я до вечера по стеночке не смогу ходить.
Тихий самодовольный мужской смех раздается в горнице. А я так опьянена удовольствием, что не хочу огрызаться.
Утомленные, кажется, мы задремали. Когда я все же разлепила веки, сначала не поняла, что меня разбудило. Беригор мерно дышал за моей спиной, его рука все также по-хозяйски лежала на моем животе. Немного подумав, решила хотя бы встать и протереть себя влажным полотенцем, кожу на бедрах изрядно стянуло. Удивительно, но я не испытывала ни грамма раскаяния или сожаления. Воевода в моей постели и в моей жизни был самым правильным за все прожитые годы. Я откуда-то твердо знала, что он меня никогда не подведет и не предаст. Его каменная надежность была такой непоколебимой, что хотелось опереться, переложив все проблемы на его могучие плечи. И я чувствовала, что вывезет, не ноя и не жалуясь. Позволит мне быть слабой, потому что в паре главный, кто тащит на себе все тяготы – это мужчина.
Улыбаясь своим анти-феминистическим мыслям, прокралась в ванную, привела себя в порядок. Странно, но начал тянуть низ живота. Неужели внезапные месячные? После таких активных сексуальных этюдов – я бы даже не удивилась столь редким для меня гостям. Хотелось засмеяться от того, как организм отреагировал на лавину испытанного удовольствия. Сама от себя не ожидала, что могу так жадно отдаваться мужчине.
Но боль начала нарастать, переползая на правую сторону. Что? Не может быть! Я едва успела склониться над пустым ведром, как меня стошнило. Нет-нет-нет! Только не это!
Не в силах поверить в происходящее, я легла прямо на пол ванной и согнула ноги в коленях, как учили. Аккуратно надавила пальцами на правую часть живота, болезненные ощущения усилились настолько, что я едва сдержала вскрик. Сомнений не было. Только с такой неудачницей как я, могло произойти подобное. Я свернулась калачиком и заревела, захлебываясь слезами. Ну, почему! Почему я?
Внезапно передо мной на колени опускается перепуганный Беригор.
- Яра? Ты чего? Я тебе больно сделал?
Я протянула к нему руки, обхватив могучую шею, которая через секунду стала мокрой.
- Не молчи, душа моя! Я же сейчас с ума сойду! Где болит? – взревел мой медведь, подтягивая к себе на колени.
- Гор, - с трудом выговорила я, - зови Драгомира. Быстрее. Отсчет на часы пошел.
- Яра? – он отодвинул меня, с ужасом пытаясь прочитать хоть что-то в моих глазах.
- Пожалуйста. Беги за ним. И мне нужны мои вещи.
- Они все тут, в сундуках. Я перенес. И челядинка твоя внизу. Объясни толком, что стряслось?
- Объясню, честно. При вас обоих. Хорошо? Поторопись.
Беригор на руках принес меня в спальню. Но я отказалась ложиться на постель, и он поставил меня у сундука с вещами. Я медленно надела белье, потом разношенные джинсы и майку, кроссовки. Так, из вещей, если волхв сможет что-то сделать, мне понадобятся только документы, ключи и телефон. Посеревший воевода мгновенно оделся и подошел, обхватив мое лицо ладонями:
- Прислать служанку твою? Или хочешь чего?
- Нет. Езжай быстрее, пожалуйста.
- Яра…
- Езжай. Очень тебя прошу! – нельзя срываться в истерику. Нельзя!
Мужчина осторожно поцеловал меня в лоб и стремительно вышел. Я застелила постель и, отрыла окно, чтобы выветрить запах удовольствия, витавший в воздухе. Осторожно присела в кресло и откинув голову на спинку, прикрыла глаза. Предательские слезы сами катились по щекам. Умирать, тем более мучительно, не хотелось категорически. Но боль внутри пульсировала, напоминая, что мои хотелки для нее – величина сугубо параллельная.
По моим ощущениям прошло много времени, прежде чем я услышала шаги на лестнице. Дверь распахнулась, первым стремительно вошел встревоженный Беригор, за ним нахмуренный волхв. Воевода подлетел ко мне, пытаясь хоть что-то прочитать по лицу. Взял меня за руку и присел на пол у моих ног.
- Яра? – подошел ко мне Драгомир.
- Дело плохо, Драг. У меня аппендицит.
Воевода перевел взгляд на резко побледневшего волхва, потом на меня.
- Объясните толком! – рявкнул не отличавшийся терпением воин.
- Это воспаление отростка кишечника. В моем мире его вырезают докторским ножом, перед этим усыпив. Здесь так не умеют. Если его не вырезать – через день-два мучительная смерть, - пояснила я.
- Что? – взревел мой медведь. Но я не смотрела на него. Я ждала вердикта от волхва, к чему мне готовиться. Страха уже не было, я его выплакала.
