— Сэм, у меня для тебя еще несколько коробок. Свежих коробок. Правда, боюсь, у меня не будет времени отправить их по почте. Ты не возражаешь, если я просто оставлю их где-нибудь для тебя? В таком месте, где ты их непременно найдешь?
— Где она? — снова спросил Портер.
— Может быть, я уже оставил их. Может быть, тебе пора поговорить с Клэр и Нэшем.
— Если ты сделал ей больно, я тебя убью, — зарычал Портер.
— Тик-так, Сэм. Тик-так.
Щелк!
Разговор прервался.
Портер еще какое-то время держал в руке трубку; от нее отражалось его собственное дыхание. Он положил трубку на рычаг.
«Тик-так»…
Бишоп играл в другую игру.
Портер встал, стараясь двигаться медленно, не убирая руки с раны. Швы тянули, но держали крепко. Со стола справа он взял бинт и пластырь. Приложил бинт к ране и приклеил его, потом слегка выкрутил ступню влево, вправо, проверяя свою работу. Повязка держалась, но он все равно на всякий случай обмотал ее еще несколькими витками пластыря.
Стараясь не давить на больную ногу, Портер подошел к стенному шкафу; его рубашка висела на плечиках, а ботинки были на полке. Брюки на нем разрезали; наверное, они сейчас в мусорной корзине.
Дерьмово!
Портер выдвигал ящики тумбочки, а потом заметил зеленую хирургическую «пижаму» и надел ее — она была тесновата, но ничего, сойдет. Потянулся за ботинками и замер, заметив, что изнутри торчит кусочек целлофана: пакет для вещдоков, в котором лежали карманные часы.
Они поблескивали под флуоресцентной лампой.
Сердце глухо забилось где-то в горле.
«Неужели все так просто?»
