Толбот покосился на адвоката — тот кивнул — и повернулся к Клэр:
— Сорок четвертый… с половиной.
— Такой же, как у этой пары.
Толбот отложил фотографию в сторону.
— Детективы, цепляясь ко мне с подобными вопросами, вы только напрасно тратите время. Хотите — верьте, хотите — нет, но я люблю свою дочь и ни за что не стал бы причинять ей вред. Если вы предпочитаете считать меня бессердечным ублюдком, подумайте хотя бы о том, что она нужна мне живой, чтобы успешно завершить строительство «Причала». Так или иначе, пока вы здесь со мной, вы не ищете ее, что совершенно недопустимо.
Фишмен сжал Толботу плечо:
— Хватит, Арти!
Снова «Арти»…
— Детектив Норстром, по-моему, вы напрасно потратили время моего клиента, — сказал Фишмен.
— Моя фамилия Нортон.
— Ах, простите! — Фишмен саркастически ухмыльнулся. — Вы предъявляете какие-то обвинения? Если нет, мы уходим.
Клэр досадливо вздохнула и жестом позвала Нэша за собой в соседнюю комнату. Выйдя за ней, он закрыл за собой дверь.
— Ни слова! — рявкнула она технику в углу. Тот поднял руки вверх и улыбнулся.
— Нельзя сказать, что мы провалились, — заметил Нэш. — По крайней мере, ему пришлось сочинять сказочку про туфли.
Клэр ткнула его кулаком в грудь.
— Клэр! — простонал Нэш. — Я на твоей стороне, ты не забыла?
— Напрасно потратили время, мать его! — рявкнула Клэр. — Он в дерьме по самые уши… иначе и быть не может.
Нэш покачал головой:
— Слишком ты все воспринимаешь близко к сердцу. Попробуй немного отстраниться. По-моему, Обезьяний убийца решил с нами поиграть. Его мишень — Толбот; это не обязательно означает, что он должен стать и нашей мишенью. Если подтвердится то, что Толбот рассказал о трастовом фонде, по-моему, его можно считать вне подозрений. Думаешь, он сам убил своего финансового директора? Да еще таким способом? Я так не думаю. Коробки были такими же, которые Обезьяний убийца использовал с самого начала. Откуда человек вроде Толбота знает, какие именно нужны коробки? Если он хотел убить своего финансового директора, чтобы прикрыть какие-то темные делишки, он бы скорее нанял кого-то, кто выполнил бы для него всю грязную работу или представил бы дело как несчастный случай; Гюнтер мог, например, утонуть или разбиться на машине — а может, даже умереть от сердечного приступа. Готов поспорить, что Хозман докажет причастность покойника к финансовым преступлениям — достаточно веский повод для того, чтобы на него обратил внимание Обезьяний убийца. Как нам с тобой известно, он убивал и за меньшее.
Клэр понимала, что Нэш прав, но ни в коем случае не собиралась с ним соглашаться.
— Будем по-прежнему допрашивать Толбота по поводу финансовых преступлений, только не насчет этого. Нам нельзя сбиваться с пути. Главное — сосредоточиться на поисках Эмори.
— Мы сейчас не ближе к цели, чем были двенадцать часов назад. Девочка умрет от обезвоживания, прежде чем мы ее найдем, — тихо сказала Клэр. — Время у нас на исходе.
Нэш кивком показал на белую коробку, стоящую на столе в кабинете для допросов:
— А с этим что?
Клэр пожала плечами:
— Она пустая. Я решила: пусть он немного поволнуется.
Нэш закатил глаза:
— Пусть федералы берут его за финансовые преступления. А нам нужно возвращаться к нашим делам.
У Клэр в кармане завибрировал телефон. Посмотрев на экран, она быстро нажала клавишу громкой связи и пояснила:
— Это Белкин!
— Детектив! Я сейчас в медицинском центре Чикагского университета. Здешняя медсестра опознала Обезьяньего убийцу по фото реконструкции.
— Она уверена? — спросила Клэр.
— Убеждена. Сказала, что он всегда носит мягкую фетровую шляпу; упомянула, что во время лечения он периодически достает из кармана старомодные часы… Это он, он! Его зовут Джейкоб Кеттнер. У меня есть и адрес; сейчас я его вам перешлю.
— Перешлите Эспинозе в отряд спецназа; передайте, пусть ждут нас на месте. Мы уже выезжаем. — Клэр нажала отбой и улыбнулась Нэшу: — Я бы поцеловала тебя прямо сейчас, если бы ты не был таким уродливым сукиным сыном!
