– Я не дразню. Я разочарован, – произнес Судзуки, остановив свой маятник. – Все-таки вы принадлежите к тому типу людей, который мне неприятен.
Руйкэ молча ждал продолжения.
– Вы сообразительны. Вы получили образование. У вас хорошо идут дела. Вот, собственно, и все, – бесстрастным тоном продолжил Судзуки. – Поверхностные интерпретации, приемлемый анализ, и к тому же объяснения, выглядящие в какой-то мере интеллектуальными. Но вы даже не пытаетесь сделать хотя бы один шаг за пределы этой «безопасной логики» в ее упрощенном варианте.
Он положил руки на стол и раскрыл глаза.
– Может быть, вам стоит попробовать получше присмотреться ко мне? Попробовать сделать то, что делал господин Киёмия. Да и господин Исэ поступил так же. Вот же, посмотрите… Посмотрите сюда, на мое лицо.
Судзуки подался вперед. От этого его движения опрокинулась пластиковая бутылка с водой, однако Руйкэ не шелохнулся.
– Вам неприятно? Надоело смотреть на это лицо? Но знаете что, господин сыщик? В моих глазах отражаетесь вы. В них отражается лицо человека, который бросился спасать честь своего начальника, был решителен и храбр. Вы думали, что со мной вам по-любому удастся справиться, так ведь? Иначе вы не вышли бы против меня. Вы же не такой человек, чтобы сражаться, не имея перспективы победить. Вы же не безрассудны в истинном смысле этого слова. Все ваши действия, даже те, которые выглядят нелогичными, на самом деле полностью просчитаны. Все они продиктованы желанием избежать неудачи. Вы заранее предполагаете наихудший вариант и думаете только о том, чтобы подготовить оправдание на тот случай, если он произойдет. Вы тщательно готовитесь все рационально понять. Вы не ожидаете многого. Радость, удовольствие, романтика… Для вас все это – иллюзия. Вы все это считаете вздором. Вы всегда рассуждаете так: все будет так, как и должно быть…
Голос Судзуки все больше заполнял следственную комнату.
– Вы принимаете это с холодным сердцем, и собственный холод вас успокаивает. Вы никому ничего не даете. Ведь когда человек что-то дает, это чревато: то, что он дает, может быть отвергнуто. Вы – честный человек, который может спокойно лгать другим, и в то же время – трус, который боится быть обманутым. Вы осознали, что живете в мире, полном лжи, смирились с тем, что нет ничего, кроме лжи; и это бледная бравада, когда вы кричите, что вас обманывают… Но вы знаете, интуитивно догадываетесь, что где-то существует нечто большее, нечто более прекрасное. Существует то, чего вы заслуживаете, то, чего вы желаете.
Судзуки поежился и, вытянувшись как игла, посмотрел в сторону Руйкэ.
– Но вы эти свои желания ни за что не признаете. Ведь если вы их признаете, вам надо будет добиваться их исполнения. Вы не сможете отводить глаза в сторону. А лезть из кожи вон и добиваться вы не сможете, потому что вам страшно. Страшно, так как нет гарантии того, что вы сможете это получить. Вы станете представлять себе: «А что будет, если я ошибусь, если я напортачу или если меня отвергнут?» А больше всего вы боитесь, что вам будет больно. – Судзуки, до этого смотревший на Руйкэ снизу, почти с уровня стола, приподнялся. – Поэтому вы никогда не сможете стать моим другом.
Киёмия почувствовал, что его жар прошел – как морская вода при отливе. В воздухе, смешавшись с кружившимися пылинками, витали отзвуки слов Судзуки.
– Ну что, речь закончилась? – Руйкэ с утомленным видом потеребил свои вьющиеся волосы. – Ну как, ты доволен своим выступлением в стиле ментализма? Избитый прием шарлатанов, изображающих из себя ясновидящих. Называется «холодное чтение»: шарлатан произносит слова, которые немного подходят к любому человеку, пытаясь таким образом произвести впечатление на собеседника. Типа, «я попал в самую точку, все о тебе знаю…»
– Ну вот, вы опять делаете вид, что вам все равно. Изображаете, что вам все нипочем. Прячетесь за интерпретации и объяснения с тем, чтобы сохранить свою мелочную гордыню? Боитесь, что выяснится, какой вы никчемный человек?
– Угу. Это из серии «ты ему слово, он тебе десять».
– О, я смотрю, вы перешли к выжидательной тактике… Что вы защищаете?
– Полиция уже ведет поиски на «Асагае».
– О чем вы? – Напор Судзуки закончился. – Где это?
– Это та станция, на которой Хасэбэ покончил с собой. Не прикидывайся, смотреть противно…
Станция «Асагая» на линии Собу расположена в двух остановках к западу от отделения полиции Ногата. Так же, как и «Син-Окубо», этой станцией ежедневно пользуется примерно сто тысяч человек.
Как только версия про сообщников обрела вес, Руйкэ с планшета послал руководству свои рекомендации. Эти рекомендации были приняты. Сейчас полиция при содействии железнодорожной компании занимается эвакуацией пассажиров со станции «Асагая».
– Для Тацумы это особенное место. Там его жизнь пошла под откос. Если место для взрыва выбирал он, другого быть просто не может.
– Хм-м… – Судзуки откинулся на стуле и сложил руки на своем пузе. – Звучит убедительно. Ну и как, нашли там бомбу?
– Мы только начали поиски. Времени в запасе еще много.
– Как вы это поняли?
