«На станции “Асагая” заложена бомба», – против этого предположения возражений нет. Но тогда возникает следующий вопрос: где именно она заложена? В последние годы уровень безопасности на станциях резко повысился. В ситуации, когда три человека из шерхауса умерли, а Судзуки задержан, просто так забрести на станцию и закинуть бомбу в урну уже не получится. Если рассуждать обычным образом, для этого надо подложить бомбу заранее. Но возможно ли такое? После первого взрыва прошли уже сутки. Могла ли бомба остаться незамеченной и во время уборки мусора, и при техническом осмотре станции? Даже если она сделана в виде маленького свертка? Вряд ли. Наиболее вероятный вариант – автоматические камеры хранения, пункты хранения утерянных вещей…
– У тебя ведь и еще один напарник есть?
Еще кто-то кроме Тацумы и двоих других? Категоричный тон Руйкэ застиг Киёмию врасплох. Впрочем, если спокойно подумать, такую возможность, разумеется, следует учитывать. Число сообщников пока окончательно не установлено. Не будет ничего удивительного, если прямо сейчас некий таинственный человек с оставшимися бомбами бродит по улицам и пытается заложить их на «Асагае» или где-нибудь еще. Впрочем… Киёмия вновь почувствовал дискомфорт. У него было неприятное чувство, не поддающееся логическому объяснению.
– Напарник, говорите? – пробормотал Судзуки, будто следуя мыслям Киёмии.
– Именно. Эту возможность нельзя исключать хотя бы по соображениям управления рисками. Но еще важнее то, что такая версия является весьма вероятной. Ты ведь засуетился, когда узнал, что Ямаваки остался в живых. Ты отказался от спектакля, который, почти не сбиваясь, разыгрывал до сих пор.
Киёмия вспомнил выражение лица Судзуки, когда Руйкэ, блефуя, рассказывал ему про оставшегося в живых Ямаваки. Тогда Судзуки показал свое настоящее лицо. В нем не было ни глумления, ни самоуничижения.
– Строго говоря, это не так важно, были у тебя сообщники или нет. Не важно и то, кто и какие показания даст. Тебя ведь все равно ждет приговор. Ты будешь осужден за неизбирательное убийство более десяти обычных граждан. Ты не можешь этого не понимать. Но если ты к этому готов, то почему тебя так пугает мысль о том, что твой сообщник остался в живых? Вероятный ответ таков: у тебя пока еще есть что скрывать. И ты не хочешь, чтобы Ямаваки в своих показаниях рассказал об этом. Но что это может быть? Местонахождение бомб? Твоя личность? К этому можно добавить и версию про пятого сообщника. Думаю, она не хуже других.
– Господин сыщик, – перебивая его, произнес Судзуки, – какими вам представляются люди, замыслившие коллективное самоубийство?
– О чем это ты?
– Я об этих людях, – сказал Судзуки, слегка ткнув пальцем в собственную голову. – Мое мистическое озарение сработало. На удивление ярко. Эти преступники… они совершили самоубийство.
Руйкэ не отвечал. С безразличным видом возясь со смартфоном, он приготовился слушать Судзуки.
