Тодороки чувствовал, что этап, когда можно без проблем переквалифицировать дело, возможно, уже пройден. И анонсирование преступлений, которое Судзуки называет мистическим озарением, и факт его приезда на собеседование в пункт продажи газет могут рассматриваться как косвенные улики. Полицейское руководство тоже подключилось к делу. Вероятность того, что суд даст санкцию на арест, велика.
Но были и опасения. Если о существовании Судзуки станет известно общественности, дело моментально обретет характер «преступления как спектакля». Совершенно ясно, что глаза и уши людей будут прикованы к этому делу. Внимание будет направлено и на следственные действия. Люди узнают, что мужчина – предполагаемый преступник – все это время находился в полицейском участке, и, несмотря на это, предотвратить взрывы не удалось. Один человек уже погиб. Как СМИ и общественность оценят этот факт?
Когда полиция начинает думать о защите своих интересов, она отходит от своей главной миссии – быть следственным органом. Вместе с тем полиция – всего лишь одно из административных учреждений, это тоже объединение людей. Их самих можно считать жертвами в том смысле, что их жизни могут быть испорчены безрассудным преступником.
Конечно, и Тодороки был одним из тех, кто вовлечен в это дело.
В таких обстоятельствах он не мог отделаться от неприятных мыслей о том, что происходит в следственной комнате. Сейчас допросами Судзуки занимаются суровые ребята из Первого следственного отдела. Наверняка они получили указание сверху. Это как в басне «Ветер и Солнце». Новый дознаватель, угрожая Судзуки, пытается загнать того в угол, а сменивший его Киёмия успокаивает и расслабляет, подталкивает открыть свою душу. Метод старый и известный, но вот вопрос: эффективен ли он в отношении Судзуки? «И придется ли в дальнейшем такой “шестерке”, как я, с глазу на глаз иметь дело с ним?»
– Господин Тодороки, – голос принадлежал гоблину с лохматой головой. – Было ли в материалах что-нибудь по Хасэбэ?
В зале для совещаний было многолюдно, суета усилилась, так что чувство присутствия Руйкэ стерлось, и, утратив бдительность, легко было потерять его из виду. Яркая сцена общего противостояния, когда Руйкэ разгадал подсказку Судзуки, казалась уже нереальной.
– Честно говоря, ничего. Принято решение пойти к людям, приславшим свои жалобы и указавшим контактные данные, и показать им фотографии Судзуки.
– Людских ресурсов хватит?
– Сейчас работают все сотрудники, так что на поездки людей хватит. Чего нам не хватает, так это времени.
– Да, это нехорошо…
– Наконец-то мы подошли к этапу телефонных звонков. Надо будет спрашивать адреса и назначать встречи. Сколько человек согласится встретиться утром в будний день? Будет ли им удобно? Сколько из них вспомнит о поданной четыре года назад жалобе?
– Задание такое, что хочется выразить вам свои соболезнования.
– Пришли сюда колкости говорить?
– Не принимайте близко к сердцу. Нельзя быть все время в напряжении. Эта работа будет долгой.
– Имеете в виду число бомб?
Руйкэ заговорщически улыбнулся.
В Кудане заложены две бомбы. Поначалу Тодороки решил, что фраза Судзуки «взрывы будут еще три раза» означала «три бомбы», но теперь он убедился, что это было ошибкой. В Кудане две бомбы были в «один раз».
С момента той декларации Судзуки начал играть свою игру. Теперь уже и слова «три раза» тоже вызывают подозрения.
– Есть вероятность того, что двумя бомбами в Кудане он израсходовал весь их запас, но такая точка зрения будет слишком оптимистичной.
«Истинные намерения Руйкэ трудно понять. Ну да, он предчувствует, что дело затянется. Но непонятна причина, почему он этим делится со мной. По возрасту Руйкэ младше меня, по званию – старше. Да и положение у нас разное».
– Спасибо за помощь, которую вы мне тогда оказали. То, что мы успели буквально в последний момент, – это благодаря вашему совету.
– Всего лишь мысль, пришедшая в голову.
Тодороки вспомнил всеобщие недоуменные взгляды, когда он позволил себе встрять в обсуждение. Лица, осуждающие чужака… Возвращаться мыслями к той сцене было стыдно до того, что захотелось отвести глаза.
– При таком его уровне в следующий раз я у него выиграю.
От слов, с легкостью сказанных Руйкэ, Тодороки потерял дар речи. «Действительно, этот тип смог решить задачу за очень короткое время. Сам я и за три дня, поди, не справился бы».
Что-то в его словах вызывало подозрение.
– Если, конечно, игра и дальше будет идти на этом уровне, – оговорился Руйкэ.
– Он ведь поменял стратегию и теперь ни на что не обращает внимания… Вполне может статься, что он на удивление легко сознается в преступлении.
– Вы всерьез так думаете?
Тодороки ответил молчанием. Хотя он имел дело с Судзуки в течение каких-то двух часов, никак не мог представить себе, чтобы тот капитулировал из-за простых угроз или насилия.
