– Грязными приемчиками пользуешься, господин Тагосаку. – Манера речи Руйкэ внезапно стала развязной. Удивленный этой грубостью, Киёмия решил подправить формулировку и убрать упоминание о том, что Судзуки манипулировал Исэ. И напечатал: «Грязными приемчиками пользуетесь, господин Судзуки».
– Грязными приемчиками?! Это я-то?! Бросьте эти шутки! То, что сказал господин Исэ, – полный вздор. Он оговорил меня. Я не имею ни малейшего представления об этом.
– Кстати, нам удалось получить твой смартфон. Он попал под взрыв, и мы были готовы к тому, что от него ничего не останется. Но, знаешь, современная электроника на удивление прочная. В смартфоне, наверное, есть и о тебе информация?
– Как знать… Если это мой смартфон и если я его потерял, то что-нибудь в нем должно быть.
– Хм… Информации становится все больше и больше. Написано, что частный дом, в котором был взрыв, – шерхаус, внутри которого была куча всякого лабораторного оборудования.
– Руйкэ!
– Ничего страшного. Тут нет сведений, которые нам выгодно было бы скрывать от этого типа. Будем играть в открытую. В открытую, правда, Тагоша?
– Я не против такого фамильярного обращения. Звучит так, будто мы закадычные друганы. Всегда мечтал о таком.
– Рано или поздно ты пожалеешь. О том, что встретил меня. Так пожалеешь, что ночью спать не сможешь.
– С нетерпением этого жду.
Руйкэ фыркнул. С позиции Киёмии выражения его лица видно не было.
– О как! Там, оказывается, было видео с Юко Хасэбэ. Наверное, его предсмертное обращение… Интересно, что бы это значило?
– Не знаю. Если что-то такое есть, я тоже хотел бы посмотреть.
– Погибшим от взрыва был, похоже, сын Хасэбэ. Правда, есть показания свидетелей, что он к этому времени уже был мертв…
– Мне жаль. Жаль, когда кто-то умирает. Выражаю свои соболезнования.
– Ты ведь жил вместе с ним?
– Что? – Судзуки сделал круглые глаза. – Я?! Вот как?
– Не прикидывайся. Установлено, что сын Хасэбэ был жильцом этого шерхауса. А Ябуки направился туда по твоей наводке. Изобразить, что ты не при делах, не получится.
– Я забыл, господин сыщик. Я ж вам много раз говорил: я был пьян, у меня потеря памяти.
– И при этом ты помнишь результат матча «Дрэгонс»?
– Я слышал, существует много видов амнезии. Это настоящая загадка человеческого организма, которую не постичь здравым смыслом.
– Твои симптомы, как я посмотрю, весьма тяжелые. Ты даже фамилию мою никак запомнить не можешь.
– Простите меня. У вас сложная для запоминания фамилия.
– Руйкэ. Всего три слога – «ру», «и», «кэ». R. U. I. K. E… Слышь, Тагоша, – Руйкэ откинулся на стуле. – Получается, остался один тур?
– Получается. Если верить моему мистическому озарению.
– Наше общение будет на удивление непродолжительным.
– Это очень грустно. Мы ведь стали закадычными друганами.
– А каковы будут условия в игре третьего тура?
– Условия?
– Есть же причина, по которой ты разбил все на три тура? В первом туре использовались бомбы с часовым механизмом. Во втором туре – бомба-ловушка. Ты же не станешь в последнем туре повторять тот же прием, что и раньше? Если повторишь, то и ладно, я над тобой смеяться не буду. Но для тебя же это вопрос принципа. Тебе же нужно, чтобы взрыв произошел при каких-то определенных условиях. Мне, по крайней мере, так кажется.
Судзуки не стал отвечать.
– О, я был прав? Смотри, я уже добился первого твоего сожаления…
– Я что-то могу получить, если накопится много сожаления?
– Я ж сказал: подарю тебе зеркало. – Руйкэ положил оба кулака на металлический стол. Положил их на ширине своих плеч – прямо как маленький ребенок, ожидающий свою порцию еды. – Только вот не знаю, будешь ли ты еще дышать к моменту, когда у тебя накопится сто сожалений…
– Как это смело и эффектно! Если хотите, может быть, и вы, господин сыщик, мне палец сломаете?
– Тагоша, у меня принцип – не делать бесплатно то, что доставляет людям радость.
– А если не бесплатно, сделаете? Если я скажу, что объясню, где установлены бомбы, вы мне палец сломаете?
– Сломаю. Запросто сломаю. Если пожелаешь, отрублю. Могу сделать из него сосиску и сервировать тебе на тарелке вместе с брокколи.
– Тогда уж лучше маффин. Маффин с сосиской и яйцом.
– Ладно, рецепт выясню в интернете… Ну как, возникло желание говорить?
– Желание говорить у меня было с самого начала. Но вот мистическое озарение…
– В полдень ведь что-то произойдет?
Судзуки опять замолчал.
– Твой график составлен довольно аккуратно, не так ли? Ты позволил полиции задержать тебя так, чтобы успеть ко времени взрыва в Акихабаре в двадцать два часа. Ты заставил нас поверить про взрыв у стадиона «Токио доум» в двадцать три часа. Ты завладел инициативой, начал игру «Девять хвостов» и дал нам подсказку по поводу Куданситы – за два часа до того взрыва, который случился в четыре часа утра. То же самое было и в случае Ёёги. Как бы это сказать… все настолько четко выверено, все настолько тютелька в тютельку, что даже конвульсии вызывает. Складывается впечатление, что ты смог просчитать все наши действия.
