«В Ёёги мишенями стали в общей сложности четыре места: три детских сада плюс Южные ворота парка. Если б отсрочка по времени была равна одному часу, неясно, смогли бы мы предотвратить взрывы в детских садах. Судзуки намеренно задал такое время, чтобы была возможность решить его головоломку. Можно сказать и наоборот: он убил возможность для оправдания – “головоломку не разгадали, так как не было времени”». Именно поэтому травма Киёмии была такой глубокой: он не справился с загадкой про Южные ворота, хотя время у него было.
– Кроме того, ты же знал, что господина Тодороки заменят? Ты заявил, что хочешь, чтобы он вел дознание, хотя прекрасно знал, что его обязательно сменит кто-то из специальных отделов полиции – вроде нашего. Заявил ты это для того, чтобы не покидать эту комнату. Ты откуда-то знал такие детали. Если только не из каких-нибудь книжек, то… – Руйкэ многозначительно посмотрел на Судзуки, – может быть, тебе это посоветовал сын Хасэбэ?
Действительно! В душе Киёмии раздался крик. Действительно, для сына сыщика вполне естественно интересоваться работой своего отца. По крайней мере, у него была возможность получить нужные знания.
Непроизвольно Киёмия принялся вспоминать биографическую справку на сына Хасэбэ, имевшуюся в общем полицейском приложении. Имя – Тацума, возраст – двадцать семь лет. Из-за самоубийства отца оставил работу в косметической компании, примерно два с половиной года назад начал жить в шерхаусе. Последнее образование – выпускник кафедры химии факультета естественных наук.
– После смерти отца совсем потерявший себя Тацума стал жить отдельно от семьи. Интересно, где он жил до того, как поселился в шерхаусе? Может быть, как это ни покажется странным, он жил в парке?
Это стыкуется с тем, что Исэ услышал от Судзуки. «Новенький бездомный, у которого не было душевных сил продолжать жить». Тацума – тот человек, о котором некоторое время заботился Судзуки и который в благодарность за это позвал того к себе домой?
«Тацума стал жертвой…» – эта предвзятая конструкция разваливается.
– Предположение, что ты по совету Тацумы поселился в шерхаусе, не так уж и плохо, как думаешь? Там вы странным образом сошлись характерами и начали вынашивать безумные планы.
– Значит, – с кривой улыбкой начал Судзуки, – вы хотите сказать – если считать меня бомбистом, – что мы с этим Тацумой были сообщниками?
– Это возможно, не так ли? Полицейские, найдя твой телефон, добрались до шерхауса, это факт. Тацума был там, это тоже факт. Его разорвало на куски – тоже факт. Все сходится. Не подозревать тебя было бы просто халатностью или некомпетентностью.
У Судзуки был сообщник? Допуская такую возможность, Киёмия все же не рассматривал ее всерьез. У него, как до этого и у Тодороки, эта картина не укладывалась в голове: Судзуки с кем-то вступил в преступный сговор. Впрочем, если напарником был Тацума, тогда дело другое. Тогда фрагменты картины будут стыковаться друг с другом. Как выпускник кафедры химии, Тацума обладал знаниями, которые могли пригодиться для изготовления бомбы.
Но в таком случае почему он умер?
– Это ты его убил?
Судзуки, продолжая смеяться, слегка пожал плечами.
– Мертвый человек не может сам себя привязать к стулу. Он кинул тебя, предал? Или ты с самого начала собирался избавиться от него?
– Не знаю, но ведь это вполне могло быть и самоубийство? А после того как он умер, кто-то привязал его к стулу.
– Ха-ха, да, действительно… И это, значит, стало мотивом для твоих преступлений? История типа «я исполнил предсмертную волю мстителя, по вине родителей отвергнутого обществом». Трогательно, аж слезы на глаза наворачиваются! Практически повесть о настоящей дружбе, вызывающая сексуальное возбуждение у учащихся второго класса средней школы [61].
Улыбка Судзуки постепенно угасала.
– Кому нужен этот дешевый спектакль? Ты же не испытываешь никакого особого волнения. Хотел бы скрыть произошедшее – не упоминал бы с самого начала имя Хасэбэ.
– А у вас хорошо подвешен язык, господин сыщик. – Улыбка вернулась на лицо Судзуки. – Но ведь все это совершенно не объясняет, почему в полдень должно что-то произойти.
– «Дрэгонс» ты ведь тоже позаимствовал у Хасэбэ и его сына, верно? Твои слова про интерес к бейсболу – вранье. Хасэбэ был фанатом-«драконщиком», причем до такой степени, что даже в имени сына использовал иероглиф «тацу», «дракон». Возможно, это совпадение, но и второй иероглиф его имени, «ма», «лошадь» [62], – тоже один из знаков зодиака. В твоей загадке про Ёёги была подсказка про «лошадь». Она же стала и подсказкой на будущее. Так? Час Лошади по зодиакальным часам – промежуток времени с одиннадцати до тринадцати часов, истинный час – двенадцать часов, в колокол бьют девять раз.
Руйкэ поднял вверх девять пальцев, будто предлагая Судзуки их пересчитать.
