Миша: Иван Павлович, не будете ли вы столь любезны заткнуться?
Бабушка: А как насчет памятника?
Миша: Насчет памятника?
Бабушка: Нет.
Миша: Это очень известный скульптор, у него недавно была выставка в «Метрополитэн Музеум» в Нью-Йорке. Мы свяжемся с ним и закажем мраморный монумент Константину Павловичу, в натуральную величину. Ему понадобится только фото покойного.
Бабушка: Я мигом слетаю за фото. Одна нога здесь — другая там. Костенька, сыночек мой. Какие похороны! Какой почет!
Генерал: Вы — тот самый Петров? Иван Павлович?
Иван Павлович: Я в депрессии.
Миша: Извините меня, Иван Павлович, но вы учли, что Прозаик послал вам…?
Иван Павлович: Так это же было две недели назад.
Миша: Флаг тебе в руки! Стреляй, если ты способна хладнокровно убить человека. Ну, чего ждешь?
Вера: Таня, нет!
Катя: Нет!
Таня: НЕТ?
Генерал: Иван Павлович, Таня удивительно талантливая танцовщица. Не могли бы вы, при ваших связях, рекомендовать ее кому-нибудь? Она станет прима-балериной. Новой Плисецкой…
Иван Павлович: Хорошо, хорошо… Я подумаю.
Генерал: Всем семейством Бога за Вас молить будем, до конца дней своих. Вот только, сугубо между нами… Чего у нее в самом деле нет, так это таланта. Но при хороших связях…
Таня: Мамочка, прости меня. Простите, сестры.
Миша
Миша: Калашников, разумеется, лучшее стрелковое автоматическое оружие в мире. Но вы же не станете ходить с «Калашом» на каждую тусовку. Разумеется, мы смотрим в оба. Наши дома прекрасно охраняются, туда и муха не пролетит, не то что чужой человек! Мы передвигаемся пешком только от входной двери до машины, от машины до фейс-контроля на тусовке — и в обратном направлении. А если в театр — только с охраной. Но, господин хороший
Бабушка
Миша: Вы не поняли, я не это имел в виду. Я полагаю, что вы были бы самой подходящей кандидатурой для того, чтобы представлять изделие в ходе рекламной кампании, которую мы намереваемся развернуть в ближайшее время.
Бабушка: Кем?
Миша: Лицом фирмы. Мы сделаем видеоклип с вами. Вы будете рекомендовать народу нашу продукцию.
Бабушка: Что?