Четвертая сестра полностью

Таня(К Степе): Заткнись, шестерка! (К Коле) Почему ты не признался, что ты мальчик?

Коля: Испугался, что он тогда меня совсем убьет.

Степа: И правильно сделал, что испугался.

Таня: Но другого выхода у тебя не оставалось.

Коля: Да. Мне пришлось признаться.

Степа: Он признался. Тогда я перевернул его на живот и сказал: значит ты пидор? Любишь пошутить? Я тебе устрою шутку. Лежи здесь и пускай сопли.

Он кладет Колю на кровать и придавливает его коленом. Кладет бритву на чемодан, стоящий возле кровати.

Генерал: Когда я был в Берлине на слете ветеранов…

Таня: Помолчи, папочка.

Генерал: В аэропорту меня не пропускали через рамку, потому что осколки гранат, которые засели у меня в голове, заставляли прибор звенеть. Передо мной один тип тоже не прошел через рамку. Потому что у него в пупке было кольцо.

Таня: Папочка… А дальше что?

Генерал: Он уехал в Америку.

Коля(все еще лежа на животе, Вере): Могу я попросить чашечку чая без сахара?

Вера: Коленька, милый, ну конечно… Я никогда не прощу себе, что отпустила тебя в эту поездку. Вот видишь, Таня?

Таня: Выходит, я крайняя? Если бы дядя был на месте, ничего этого не случилось бы..

Катя: А дальше что, Коля? Что было дальше?

Коля: На нем были шикарные трусы.

Степа снимает брюки, остается в трусах и демонстрирует лейбл.

Степа: «Кэлвин Клейн». Видал?

Таня: Ну и что?

Степа: Как что? Я дал ему понять, чтоб готовился.

Степа механически готовит себя к траханью.

Вера: Боже мой!

Таня: Ну и?

Генерал: А серьга в ухе у него была?

Коля: Нет.

Степа: Нет.

Генерал: Значит это был не тот.

Вера: Папочка!

Коля: Я понял, что он хочет оседлать меня как лошадь.

Вера: Бедный ребенок.

Коля: Я говорил вам, что возле кровати стояла бутылка водки?

Вера: Говорил.

Коля: Я схватил бутылку и как стукну его по башке. Он — с копыт. Господь не оставил сироту в беде. Тогда я схватил бритву, которую он оставил на столе, и пырнул его в руку.

Степа: Да… Этот сучонок мне чуть совсем на хуй руку не отчекрыжил. Кто-нибудь даст мне носовой платок? (Стирает кровь с руки). Погоди, мы еще встретимся. (Показывает публике руку и уходит со сцены.)

Вера(Тане): Ты слышала? И вы встретились?

Коля: Я подхватил чемодан, отпер дверь и сбежал вниз. Когда та тетка увидела у меня в руке окровавленную бритву, она сразу стала очень любезной и беспрекословно вернула мне паспорт. Степа валялся на полу у двери, а тетка кричала. Что я сошла с ума, что нигде на Брайтон-Бич мне не предложат лучшего местечка… Но я плюнул в нее, взял такси и поехал в аэропорт Кеннеди.

Катя: Господи!

Таня: Все хорошо, ты вернулся, все хорошо…

Коля(обиженно): А вы на меня накинулись…

Таня: Откуда мне было знать. Я так надеялась, что наши молитвы дойдут до неба и мамочка нам поможет…

Ветеран затягивает песню.

Ветеран: Ах, собака, подруга боевая,

Таня: Ты когда-нибудь заткнешься?

Коля: Я проспал до прибытия следующего рейса Аэрофлота. Я знал, что обратный рейс отправится через два часа, и что я им улечу. Но тут я увидел мужика, который держал в одной руке чемодан вроде моего, а в другой — плакатик «Соня Онищенко» и махал им.

Вера: Как?

Катя: Дядя?

Коля: Он самый. Он не мог себе простить, что перепутал даты прилета. Он положил чемоданы на заднее сиденье. Всю дорогу он извинялся и расспрашивал, как вы живете и все такое. А теперь слушайте — и пусть у меня рука отсохнет, пусть Господь меня громом поразит, если я лгу. Потому что случилось так, что я мог снова попасть из огня да в полымя, и Степа снова нашел бы меня и уж тогда вы бы сейчас со мной не разговаривали…

Таня: Что?

Вера: Что?

Катя: Что?

Коля: Получилось так, что он остановил машину возле дома, очень похожего на тот, из которого я бежал.

Таня: Ну?!

Коля: Да. Дядя дал гудок, и тетка вышла на крыльцо. А за ней Степа, с рукой на перевязи и забинтованным лицом. Так что я неплохо врезал ему. И дядя взял чемодан и вышел из машины.

Таня: Я в шоке.

Вера: Не хочу слышать это.

Катя: Но что произошло?