В следующем фике на них обрушивается снежный шторм, и обмен теплом оборачивается сексом. Буквально: вот ещё они пытаются выжить в арктическом холоде, а минуту спустя Дин как ни в чём не бывало пользуется лёгким замешательством Кастиэля.
Он-из-фанфика какой-то ушлёпок.
Дальше – подряд пять фиков чистейшей порнухи, грязной, изобретательной, иногда грубой, трах ради траха, сунь-язык-туда-где-его-и-близко-не-должно-быть. Дин читает про себя такое, о чём – хвала всем богам! – знать не знал.
И как, чёрт возьми, каждый раз обходится без рвотного рефлекса? Дин сбился со счёта, сколько раз член Каса побывал у него в глотке. Они что, думают, это наследственное? Или что отпадный секс наделяет тебя волшебными способностями?
Или, что ещё хуже, может, дело в выносливости? Да будь оно проклято, теперь он чувствует себя чудовищно неполноценным – из-за себя самого, и это просто жесть! Конечно, он не уверен насчёт Кастиэля, что с ним возможно, а что нет, но, чёрт возьми, сам он всего лишь человек. Человек, зато вот эти – явно нелюди. Ему давно уже не семнадцать, но и в семнадцать он не проделал бы и половины таких фокусов.
Ему уже страшно читать дальше.
Но он читает всё равно.
Следующий фик – длинная апокалиптическая ау-шка. Где Кастиэль яростен, жесток и неотразим. А заодно непостижим, о чём Дин периодически забывает. На середине фика есть момент, где Кас в бою совсем крутой и офигенный, Дин отвлекается на бой, и вынужден вернуться и прочесть чёртов фанфик с самого начала.
К моменту, когда он дочитывает до конца, его ноги впадают в глубокую спячку.
Кастиэль трахает его на капоте Импалы.
Он в самом деле трахает его.
Дин абсолютно уверен: в реальности это будет очень больно, особенно притом, что это делает не человек.
Хотя он-из-фика тащится; по правде, он умоляет о большем в мельчайших деталях, и подставляется как чёртов профи.
Ёб твою мать.
Дин захлопывает ноут.
В последний раз, когда он так же дико разрывался между паническим ужасом и совершенно отчаянным желанием подрочить, ему было четырнадцать.
Не самое блестящее время его сексуальной выдержки и мастерства.
Дин чувствует себя затраханным.
До жути, целиком и полностью затраханным.
Он ещё долго прячется в ванной.
~~~
Когда Дин возвращается с завтраком, Сэм уже умудрился где-то купить кофе. Развалившись на столе и периодически зевая, брат вяло таращится в пространство.
Дин падает на стул, и Сэм придвигает к нему второй стаканчик.
Дин долгую минуту глядит на него:
— Хочу ли я узнать, чем вы с Люцифером занимались прошлой ночью? — любопытствует он.
Сэм вздыхает:
— Когда ты прекратишь так говорить? Всё совсем не так.
Дин фыркает, и по одному этому понятно: он ему не верит.
— Он предлагал мне показать крылья, — тихо произносит Сэм.
Дин не доносит стаканчик до рта.
— А ты что?
— Сказал, что до сих пор не верю, будто он не хочет всех нас уничтожить, — печально отзывается Сэм.
И Дин разражается хохотом. Он хохочет и никак не может остановиться.
— Чего? — у Сэма теперь такое взбешенное лицо, и оттого ещё смешней.
Дин бьёт ладонью по столу:
— Старик, ты как девчонка, которая не расстанется с девственностью, пока он не признается в любви. Неудивительно, что он по-прежнему достаёт тебя.
— Пошёл ты, — огрызается Сэм и допивает свой кофе в гневном молчании.
Дин ржёт, пока у него не начинают болеть скулы.
Наконец, Сэм откашливается и смотрит на него:
— Так, а зачем ты брал ноут ночью?
Дин пытается собраться и одновременно себя не выдать, но подозревает: Сэм знает его слишком хорошо.
— Как ты узнал?
Сэм склоняет голову на бок, будто пытается прочесть Дина по лицу.
— Батарея была на нуле, пришлось ставить на зарядку. А Кас всегда подключает питание, когда закончит.
— Исследование, — ровно говорит Дин. — Я проводил исследование.
~~~
Закончив мыть машину, Дин возвращается в номер и находит там Каса. Тот сидит на краю кровати, отрабатывая навык быть свободным и расслабленным, когда этого никто не ждёт.
На секунду Дин чувствует острую нерешительность, ведь он почти всё утро читал про них порно – много, много порнухи. Детальной и совершенно невозможной порнухи, после которой ему не выжить ни в одном ау. О чём он, чёрт возьми, думал? Да лучше б он вообще о ней не знал.
Он приказывает себе перестать валять дурака.
Это настоящая жизнь, и Кас достаточно умён, чтобы понимать – в реальности всё иначе. Точно как Кастиэль во плоти отличается от книжного Кастиэля. Дин это знает. Всегда знал. И хочет этого Кастиэля, странного, серьёзного, не от мира сего и порой раздражающего до чёртиков.
— Привет, Кас, — говорит он.
Кастиэль поднимает голову:
— Здравствуй, Дин, — и голос у него и серьёзный, и тёплый. Чудн’о, и в этом он весь. Есть столько крохотных отличий, о которых не писал Чак, не зная о них или решив, они того не стоят. Дин же помнит каждую чёртову мелочь.
