Снаружи стоит торговый автомат, Дин покупает колу, и если Сэм примется ныть, что она не диетическая, то может сам пойти и взять, что пожелает. Или уговорить Каса притащить ему еды. Блин, а ведь Кас ещё и согласится – Сэм всегда такой чертовски вежливый. Хотя, похоже, брат в тайне боится использовать ангела для чёрной работы. Как будто считает, что от этого в раю начнутся пробки.
Дин разворачивается – и почти впечатывается в ангела. Нет, в самом деле, они же это уже выясняли! Он поднимает упавшую банку колы и прикидывает, взорвётся ли она в руках у Сэма, попытайся тот её открыть. Было бы неплохо. Славный бонус.
— Ты чёртов ниндзя, ты знаешь об этом.
Кастиэль глядит в ответ – странным, спокойным, но выжидающим взглядом, как будто собирается сказать что-то важное, но не уверен, подходящий ли момент. Кажется, Дин начинает понимать, что это значит. Ухватившись за плащ, он притягивает Каса ближе, и тот с готовностью подаётся навстречу. Податливо и мягко заступая в его личное пространство.
Похоже, Кас рад самой возможности заступить.
Дин роняет ему в карман банку колы:
— Принцесса Винчестер требует напитков, — поясняет он.
Кастиэль смотрит вниз, на перекосившиеся полы плаща, хмурится и всё так же нахмуренно поднимает взгляд.
— Если ты принесёшь ему колы, он будет чувствовать себя особенным, — протяжно намекает Дин.
Судя по виду, Кастиэль обдумывает мысль. И признаёт задачу выполнимой.
Дин следует за ним обратно в комнату. Но видно, Сэм пропустит вкусный кофеиновый душ – он уже спит, с раскрытой на груди парой книжек.
— Очень вовремя. Я уж было думал, мне придётся придушить его подушкой.
Дин наблюдает, как Кастиэль подкрадывается к постели, крайне осторожно снимает книжки и ровной стопкой складывает на столе. Ни дать ни взять, ответственный родитель. Усмехнувшись, как всё перемешалось, Дин сгребает его за перекошенный плащ и тянет на себя, пока спокойно-любопытный взгляд не оказывается совсем близко. И целует, пока тот не расслабляется, делаясь мягче, становясь человеком. Потому что он знает, как им быть. Дин отпускает его, и Кастиэль косится на Сэма. Будто без слов понял правило «никаких поцелуев перед братом».
— Он потерян для мира, — отмахивается Дин.
Ну, почти.
~~~
Сэм таращится на снежно-белый потолок.
И он уже не в номере мотеля, он где-то далеко, где чище, и пахнет черешней, а на полу дорогие ковры. Странно, до чего привычной стала эта комната. Сэм осторожно приподнимается на локти, потом, поморщившись, садится – нога протестует вспышкой боли. Она болит точно так же, как минуту назад. Вот же… И кто это решил, что ему нужно таскать за собой боевые ранения в сон? Ужасно нечестно. Почему нельзя оставить побитое и ломаное тело там, в реальности, а здесь оказаться здоровым и неотразимым? Не то чтобы он не ценит напоминание, до чего он особенный – ведь боль делает тебя осторожным и подозрительным, а рядом с Люцифером быть начеку не повредит. Но эта чёртова нога болит! Дин заштопал его качественно, но не слишком-то деликатно – что там, в реальности, что здесь. Мир кругом несправедлив.
— Что с тобой произошло?
Сэм подпрыгивает и тут же жалеет об этом – нога в тысячный раз напоминает о своём присутствии.
Люцифер развалился в кресле напротив. И так сурово оглядывает перевязку Сэма, будто та наносит ему личное оскорбление. Сэм впервые видит его таким… сердитым. Медленное, тихое и тягучее раздражение затопляет комнату своим гнётом.
Сэм всегда знал: в Люцифере таится что-то жуткое, но сейчас оно наконец-то проявилось на свет.
— Захария послал нас в гнездо гарпий, — отвечает Сэм. — Дину пришлось выдирать меня из их когтей, но они успели разодрать мне всю ногу. Дин накладывал швы.
— А где был Кастиэль? — тихо спрашивает Люцифер, и эта приглушённость не от любопытства, она настойчивей и холодней.
— Кастиэль прикончил ту, что вцепилась мне в лицо, — говорит Сэм, Касу надо отдать должное. — И я свалился на Дина. Если бы не Кас, меня бы сейчас переваривала эта тварь. Кас был крут.
— А ведь стоило только сказать мне, где ты, — попрекает Люцифер.
— Сам знаешь, не могу, — мирно отзывается Сэм. — И не стану рассказывать тебе о том, о чём не должен, не стану и всё тут, — едва ли ему стоит продолжать. Иначе разговор сведётся к мировому господству, к тому, что большая часть человечества никому не нужна и вселенная не станет по ней скучать. Сэм учится уводить беседу от тем, интересных Люциферу.
Люцифер молчит, но в нём чувствуется какая-то напряжённость, точно он от чего-то удерживает себя. Будто бы смирился, но совсем не рад неизбежному злу – не знать, никогда не знать, что сейчас с Сэмом. Сэм отчаянно пытается придумать, как бы разрядить обстановку. Но Люцифер уже выскальзывает из кресла и перебирается на край его кровати.
— Ты что делаешь?
— Помогаю, — просто говорит Люцифер, очень аккуратно закатывая Сэму джинсы на больной ноге.
— Так, что мы говорили насчёт прикосновений? — настаивает Сэм. Впрочем, у него сейчас ни сил, ни координации вернуть себе конечность. Пусть даже он совершенно уверен: захоти Люцифер сделать что-то ужасное, он бы уже это сделал.
