— Ну, прошлой ночью мы… разговаривали – хотя скорей как раз наоборот, не разговаривали про апокалипсис. Я пытался убедить его, что мы не такие уж никчёмные, а он – что не собирается использовать меня как сосуд, опять…
Дин хрюкает – похоже, у них это коронная тема.
Прочистив горло, Сэм чуть тише продолжает:
— Я подумал о фанфиках, о том, что в фанфиках всё гораздо проще. Разговор бы занял пять минут, злодеи бы вдруг резко подобрели, и тут же полюбили щенков, цветочки и детей. И всё лишь потому, что это соответствует сюжету, или позволяет быстро перескочить к постельной сцене, и помню, я ещё подумал: это ведь нечестно, почему нельзя с такой же лёгкостью… — Сэм отрывается от кружки, взмахивает рукой, — всего добиться в жизни.
Он снова обнимает свой кофе, медленно возит кружкой по столу.
— Ну вот. И я подумал, как бы всё случилось, если бы это работало, если бы ты мог в два счёта всё наладить, и наверно, я запутался… — он умолкает. И выглядит таким чудовищно разбитым, что Дин даже боится его тормошить.
Сэм глубоко вдыхает:
— И я нечаянно поцеловал Люцифера, — тихо завершает он.
Дин моргает.
Сэм моргает.
И Дин не в силах удержаться. Просто не в состоянии.
Ещё мгновение он пытается преодолеть шок, а потом…
Сэм вздыхает:
— Это не смешно.
Дин издаёт совершенно нечеловеческие звуки, но ему наплевать. Он задерживает дыхание, но тут же снова прыскает, и от раздражённой обиды в лице брата ему только хуже.
Сэм ведь не признался, что последовал совету фанфика?
Ну не мог же он, в самом деле…
О мой бог, именно это он и сделал.
— Не смешно, Дин, хорош ржать.
Дин не уверен, что способен.
Сэм вздыхает и возвращается к кофе.
Дин думает, как же он скучал по смеху!.. Настоящему смеху, до коликов. Так скучал, что уж теперь-то повеселится на полную. Наконец, он роняет на стол руки и утомлённо фыркает, отсмеявшись. Впрочем, не переставая ухмыляться.
— Я годами издевался над тобой, но, Господи, ты и есть пятнадцатилетняя девчонка, — сипло выдыхает Дин, — которая живёт в своём собственном фанфике.
Он снова жутковато хрюкает.
Сэм хмуро смотрит на него.
Но Дин ещё даже не начал.
— Проснулся геем? Нет, погоди – тебя заставили пришельцы, хоть ты в этом в жизни не признаешься. Или это сексуальная пыльца? Или прошлой ночью было холодно, и вам пришлось согреваться обнимашками?
Сэму всё это ничуть не кажется забавным.
А Дину весело до чёртиков. Вдруг словно что-то щёлкает. Он тычет Сэму в ногу:
— Старик, я идиот. Это же хёрт-комфорт, верно? Ты был изранен и беспомощен, а он – само…
— Я собираюсь вылить этот кофе тебе в лицо в ближайшую минуту, — ровно предупреждает Сэм.
Дин умолкает – его снова разбирает смех. Это будет шутка года. Нет, шутка века.
— Слушай, а мы говорим об «ой, я случайно оказался в опасной близости от твоих губ» и поцеловал Люцифера или мы о полноценном, дьявольском отжиге?
Сэм продолжает сверлить его взглядом, но в лице проскальзывает вспышка смущения. Дин встряхивает головой. А ведь он в самом деле думал, что чуднее быть не может. Господи, только Винчестеры умеют перевернуть всё вверх дном и пнуть адекватность в лицо.
— Чувак, поздравляю, это победа. Ни один из Винчестеров ещё не устраивал из своей жизни такую ошеломительную, сверхъестественную мыльную оперу. Мы должны купить тебе шарики, ей-ей, здесь должны быть воздушные шарики.
Дин встаёт за новой кружкой кофе. Ему определённо нужен кофе.
— А как воспринял Люцифер твой девчачий всплеск? — спрашивает Дин и тут же удивляется: неужели он и правда спросил это?
— Не знаю, я проснулся, — сухо отзывается Сэм.
Дин замирает с накренённой кофеваркой:
— Ты поцеловал дьявола и сбежал?
— Я не сбежал, — Сэм злобно буравит его взглядом.
Дин склоняет голову на бок и корчит рожу, которая означает «друг, именно это ты и сделал». Долгую минуту Сэм молчит. Или придумывает, чем бы возразить – или просто не хочет признаваться, что ему понравилось.
— Он спросил, собираюсь ли я всё свалить на него.
Нет, ну точно мыльная опера. Дин назвал бы её «Тронутый ангелом», если это ещё не занято. Почему все хорошие шутки вечно заняты? Господи, какой-то сплошной фанфик. Они превратили свою жизнь в фанфик.
Дин снова опускается на стул.
— Старик, а я-то думал, в списке тех, от кого ты не сбежишь, Люцифер на одной из верхних строчек.
— Я не специально. Он не удерживал меня во сне. Я запаниковал и проснулся.
Сэм опускает руки на стол и нервно, раздражённо выдыхает. Как будто сам не понимает, что он чувствует, не говоря уже об ощущениях под взглядом Дина.
Брат определённо борется с собой.
Дин почти жалеет, что так душевно над ним посмеялся.
И на время оставляет его в покое. Дину и самому не мешает кое в чём признаться, чтоб Сэм потом не стал цепляться к нему.
— Я и Кас теперь вместе, — бормочет он в кружку.
— Вместе? — Сэм выгибает бровь.
— Да, вместе, — с нажимом повторяет Дин, надеясь, что брат сообразит остальное.
Сэм фыркает:
— Дин, я как бы знал. Я месяцами наблюдал, как вы таращитесь друг на друга коровьими глазами.
— Я не таращился коровьими глазами, — сухо цедит Дин.
Наступает долгая озадаченная тишина, пока братья в молчании тянут свой кофе.
