— Я всё равно не должен был… — Сэм взмахивает рукой, жестом пытаясь объяснить то, что сделал. И выглядит одновременно и придурком, и трусом.
— Я всегда ценил широкие жесты, Сэм, — несмотря на собранный вид, в словах проскальзывает тихая ностальгия. Есть что-то печальное в изгибе бровей и расслабленной позе Люцифера.
— Но в жизни тебя вряд ли ждёт широкий мироспасительный жест. Такое происходит только в фиках.
— Реальность создана из широких жестов, — возражает Люцифер, и это звучит как наказание.
Сэм встряхивает головой:
— Не из таких же. Я к тому… у меня не было никаких долгих умыслов, я ведь и сам не знал, что собираюсь…
— Поцеловать меня, — завершает Люцифер мирно и медленно, чуть обвиняюще и вместе с тем до странности маняще. Слова повисают между ними.
— Угу, — глупо кивает Сэм.
— Возможно, у тебя был тайный умысел, — с нажимом произносит Люцифер.
— Я бы так не поступил, — спокойно отрицает Сэм и, поразмыслив, объясняет: — То есть, не ради этого и не с тобой. Может, у нас обоих были скрытые мотивы, но я не хочу играть в игры разума. Никогда не хотел.
— Ты лишь хотел узнать, сможешь ли переманить меня на свою сторону, — легко соглашается дьявол.
Вздохнув, Сэм хлопает ладонью по столу:
— Господи, да, может, мне вообще не нужны никакие стороны? Да на кой чёрт они сдались? Я только хотел перестать волноваться, что вот-вот стану оболочкой, пустышкой. Я хотел знать, зачем тебе всё уничтожать. Да, ладно, так и быть, порой я не подарок, но чёрт возьми, это всё равно я, я, будь оно проклято! Я хотел… — Сэм замолкает.
Да к лешему, он скажет начистоту – почему бы и нет?
— Может, я хотел быть тем, кто всех спасёт. Так, знаешь, для разнообразия. Хотел стать тем, кто сделает что-то правильное, что-то хорошее, вместо того, чтоб рушить мир, обрекая всех на гибель. Потому что, чёрт возьми, достало. Но похоже, на большее я просто не способен.
Люцифер глядит на него с выражением, которое Сэм видел только однажды – у Кастиэля. Совершенно особенное «ну как ты не понимаешь». Внимательное, настойчивое и очень глубокое. Будто за ним таится целый мир, который Сэму никогда не постичь.
Сэм гадает: поцелуй он его ещё раз, может, всё станет ясно?
Люцифер коротко, удивлённо охает.
Сэм вздёргивает бровь:
— Ты читаешь мои мысли? — только этого не хватало.
— Да, — сознаётся Люцифер.
— А ты не мог бы прекратить? Довольно сложно пережить эмоциональный срыв, пока ты слышишь всё, о чём я думаю.
Состроив рожу, Люцифер откидывается на стуле, будто тем самым оставляя мысли Сэма в покое. И это несколько тревожно. Сэм нервно выдыхает.
— Шесть месяцев назад ты хотел влезть в меня, и это до сих пор мой самый страшный страх. Мир по-прежнему балансирует на грани Армагеддона в ожидании, как ты поступишь. Мой брат влюбился в ангела, и почти всё живое охотится на нас. Я просто не могу…
— Сэм, ведь я уже говорил тебе…
— Знаю, — Сэм прерывает сердитую отповедь и проводит ладонью по лицу. — Господи, я знаю. Но даже если б я хотел тебе поверить, даже если я бы поверил тебе, я просто не могу. Потому что всегда, всегда буду бояться, что всё это из-за меня. Чёрт, ты хоть знаешь, как долго Руби вертела мной, лишь бы передать меня тебе?.. — Сэм не может больше говорить. Просто не может, слова застревают в горле.
Люцифер на мгновение вспыхивает от ярости, но тут же подавляет и прячет её.
— Мне нужно думать о спасении мира, неважно, чего я там хочу, — тряхнув головой, Сэм выбирается из-за стола – он должен встать и пройтись, а не то он свихнётся.
Это самый клаустрофобный разговор из всех, что у него был.
Он подходит к окну, мельком думает, открывается ли оно вообще, и сунув руки в карманы, смотрит наружу.
Стул скрипит, и Сэм понимает, что Люцифер поднялся. Звук шагов ведёт к окну. Ближе и ближе, пока Сэм не различает шорох ткани, а после видит его отражение вместе со своим.
— А чего ты хочешь, Сэм? — спрашивает Люцифер тихо и жёстко. У Сэма появляется чувство: есть нечто, чего тот отчаянно жаждет, но не сделает первый шаг.
Сэм прижимает ладони к стеклу с такой силой, что белеют костяшки. Он уже не знает, не понимает, чего хочет. Он не двигается, не реагирует на тепло за спиной, где бесшумно и как-то даже иронически парит дьявол.
А потом тот легонько касается его плеча, словно проверяя жест. А может, просто не уверен в поступке.
Он по-прежнему прикасается к Сэму, будто он особенный, ценный или слишком хрупкий. Так бережно, что Сэму хочется резко податься назад и доказать обратное. И он ужасно рад, что Люцифер больше не копается в его мыслях.
Сегодня за окном скалистый берег, явно с другого края света.
Рука ложится на плечо ровней и мягче, не так, как в самый первый раз. Тогда в касании слышалась тихая угроза, ведь Люцифер не сомневался: его будущее неизбежно.
Сейчас же всё иначе, немного неловко, но Сэм не шевелится, не сбрасывает ладонь, и Люцифер подбирается ближе. Его рубашка задевает спину Сэма. Тёплый выдох стелется вдоль шеи и щекочет за ухом.
Собственный выдох Сэма замирает где-то в горле.
Но Сэм всё равно не двигается, и Люцифер считает это разрешением.
