Сжимая пальцами плечо, он тянется навстречу, и льнёт до тех пор, пока Сэм не чувствует у шеи резкий край его челюсти. Как будто никакие слова ни на одном языке не стоят того. Всё брошено к ногам Сэма ради одного короткого прикосновения губ к повлажневшей, горячей от дыхания коже, куда дьявол без слов выдыхает «хочу».
— Сэм.
Сглотнув, Сэм напрягается – он не может, не сделает… он же не хочет этого.
И как они до этого дошли?
Он встряхивает головой и отклоняется, дыхание туманит оконное стекло. Сэм удерживается от желания прижаться лбом к холодной поверхности.
— Я не могу, Господи, ведь мы в неравных условиях. Я не могу… не могу это повторить. Я же не знаю, чего ты хочешь от меня, и у меня нет ничего, кроме твоих слов и слепой веры. Я не могу этого сделать, даже если бы захотел…
Сэм умолкает и невесело смеётся:
— Ты ведь сам признал, ты зло по божественной воле.
Вздохнув, Люцифер отстраняется и отступает, шаги тонут в ковре.
Сэм смотрит на море.
Становится совершенно тихо.
Сэм оборачивается – комната пуста.
~~~
— Ты идиот, — бесцветно говорит Дин.
Сэм ожидал чего угодно, кроме этого.
Он вскидывает руки:
— А я-то думал, ты будешь счастлив, ведь я сказал ему, что сконцентрируюсь на спасении мира. И теперь могу не волноваться, что мной манипулировали.
Дин морщится в раздражённом неверии:
— Я считал тебя умнее, Сэм.
Сэм стискивает зубы: он просто не понимает! Он впервые поступил правильно и всё равно получил эту разочарованно-кислую мину. Какой во всём этом смысл?
Он направляется к дивану и зависает над братом, глядя сверху вниз:
— Чёрт, Дин, и где же я облажался в этот раз?
— Ты выдал Люциферу «дело не в тебе, дело во мне» и «давай останемся друзьями», так какого лешего ты ждал?
В поисках поддержки Сэм переводит взгляд на Кастиэля. Но судя по тревожному наклону головы, тот солидарен с Дином. Чёрт, да он глядит на них обоих так, словно намерен припомнить это Дину, когда тот станет упрекать его в ангельской глупости.
Господи, неужели все против него?
— Старик, ты что, хотел, чтоб я… — Сэм не уверен, что в состоянии закончить; он заставляет себя хоть как-то договорить, — завлекал Люцифера?
Дин вздыхает, растянувшись на диване, и глядит на него как на дурака.
— Ты мог бы попытаться действовать тоньше, не считаешь? — Дин фыркает. — Хоть бы выудил тайные планы по захвату мира, перед тем, как продинамить.
— Я не… — Сэм скрипит зубами и шумно выдыхает, пытаясь хоть немного поостыть.
— Старик, если твой бабский закидон приведёт к огненным дождям, налётам саранчи и вывернутым наизнанку животным, я уж точно не обрадуюсь, — Дин раздражённо хрюкает: — Уверен, даже Бобби не вытащит тебя из такой задницы.
Сэм яростно тычет в него пальцем:
— Только попробуй рассказать Бобби!
~~~
Дин оставляет его в покое, но Сэм не знает, к лучшему ли это.
Всю неделю брат только хмуро косится в его сторону, а Кастиэль открыто сканирует обеспокоенным взглядом.
И оба молчат.
Наконец Дин ловит его в ванной, как будто вдруг решил оказать братскую поддержку и/или братское вмешательство, а не то он взорвётся.
— Ну, так ты расскажешь, что творится с Люцифером? — взъерошенный и сердитый, Дин замирает в дверях.
Сэм сплёвывает зубную пасту в раковину:
— Нечего рассказывать, — бросает он.
— Хочешь сказать, он злится на тебя, — осторожно уточняет Дин.
— Хочу сказать: никакого Люцифера, — отзывается Сэм излишне жёстко и громко. — Он больше не показывался, всю неделю его не видел.
И с апокалипсисом по-прежнему полное затишье.
Дин хмурится сильней на Сэма в зеркале, словно сомневается, вправе ли иметь тут своё мнение. Он даже не пытается схохмить. Как будто думает, что в этом деле всё серьёзно.
Похоже, он вот-вот спросит: «Ты в порядке?»
Господи боже.
Сэм принимается громко чистить зубы.
Когда он снова поднимает взгляд, Дина уже нет.
Он не питает никаких чувств к Люциферу.
Никаких.
Сэм резко дёргает локтем – и всё валится в раковину.
— Блядь!
~~~
Дин собирается неделю мыть машину.
Он как следует вычистит её, дезинфицирует и убедится, что не осталось и следа той жуткой бледно-зелёной слизи на великолепной обшивке или блестящих, изысканных деталях.
Кастиэль крайне аккуратен и не оставляет на заднем сиденье ни пятнышка. Сэм на пассажирском месте что есть сил пытается ему подражать, но слизь всё равно ручьями стекает с каждого дюйма его гигантского туловища.
Включая его дурацкие патлы.
— У вселенной кошмарное чувство юмора, — жалуется Дин, когда они останавливаются во дворе мотеля.
Стоит распахнуть дверцу – и слизь бодро выплёскивается из кузова, будто сидела там в засаде.
Дин гневно рычит.
Сэм выбирается следом, с предельной осторожностью стараясь не измазать всё вокруг, и стоит быть благодарным ему хотя бы за это.
— В жизни туда не вернусь, — бормочет Сэм, в своё удовольствие истекая слизью на мотельной парковке.
— Что ж, к счастью, теперь никакие тентаклевые монстры не грозят обывателям, — рявкает Дин.
— Не думаю, что это были монстры с тентаклями, — возражает Сэм.
