Сейчас я приведу расшифровку моего разговора с этими тремя людьми. Разговор происходил 18 декабря 2023 года около семи часов вечера в расположении интербригады «Пятнашка» в пригороде Донецка.
– Ну, представься, как тебя зовут.
– Рагульский Владислав Игоревич, 13 января 1997 года рождения.
– Откуда ты родом?
– С Винницы.
– Винница? Из самого города?
– Не, родился в Гайсине Винницкой области, проживаю в городе Винница.
– И как призвали сюда? Доброволец?
– Не, мобилизованный. Вручили повестку, и буквально через три часа был в этом… ну, в военкомате, и выезжал…
– Но говоришь хорошо по-русски. Из Винницы, а говоришь по-русски хорошо.
– Так у нас Винница… Разговаривают… Больше половины населения разговаривало по-русски.
– А где работал? Или учился?
– Учился в высшем художественном училище. А работал… Крутил гайки, в общем. Слесарем работал.
– И где тебе повестку дали?
– На блокпосту. У нас блокпосты были по городу. А я, получается, домой возвращался через окружную, и там блокпост был. И там вручили повестку.
– На машине возвращался?
– Да, с отцом.
– А отец какого года рождения?
– Семьдесят третьего. Отчим.
– Отца нет родного?
– Есть, но мы с ним не общаемся.
– С мамой живешь?
– Ну, с матерью, отчимом и сестрой младшей, их дочерью.
– А у тебя есть дети?
– Да, двое, двое детей.
– У тебя двое детей?
– Да.
– Кто? Мальчик, девочка?
– Две девочки… Одной семь лет. Будет тринадцатого февраля. А другой будет двенадцатого января год.
– Как их зовут?
– Первую – Милана, старшую. А вторую – Оливия.
– Хорошие имена. Оливия! О, Ливия!.. Это из Шекспира, вообще-то. «Двенадцатая ночь»… Ну и давно ты здесь?
– В Донецкой области с 26 марта 2022 года. А призвался 3 марта 2022 года.
– Больше года, получается.
– Да, да, больше года.
– И как вас взяли? В бою? Или вы сами сдались?
– Сами сдались.
– Сами? И как к вам здесь относятся?
– Отлично.
– Точно?
– Да, да, отлично.
– Без дураков?
– Не, вообще. Ну, классно кормят, все хорошо.
– Не бьют?
– Нет.
– А знаешь, кто вас взял в плен? Какое подразделение?
– Да, знаю, «Пятнашка».
– А лечат? Раненый у вас тут, я смотрю.
– Да, да, перевязки делают, все нормально.
– Ну и теперь, надеешься, что будет?..
– Домой…
– Домой вернешься?
– К детям.
– У тебя есть повод – к детям. Но выводы-то сделаешь какие-нибудь?
– Конечно, сделаю.
– Против своего же народа воюете…
– Да, я вижу, что здесь большая часть местных. По факту получается, что мы против своего народа воюем.
– Н-да… Печально. Такая страна была Украина! Богатая, хлебосольная, веселая.
– Да.
– Ну а как с нацизмом? Ты, я смотрю, татуированный, у тебя везде… на руках вот…
– Но это не нацизм. – Владислав протянул руку, показав набитый на кисти трезубец. – Это же не свастика, это проявление просто… проявление любви к своему государству. Это было набито еще в 2013 году…
– А ты рожден в 1997-м, и это уже была Украина. Понятно…
– Да.
– А вот этот товарищ, – я указал на раненого пленного, – скорее всего, советский еще, да? Из советской Украины. Ну а тебе, Владислав, я желаю вернуться поскорее домой живым и здоровым…
– Спасибо большое…
– И не держи зла…
– Ни в коем случае, нет…
– И не лукавь. Я понимаю, что там могут дать втык за правду, но уж лучше молчать, чем прыгать, скакать, как козлы, и кричать: «На гиляку москаляку!» Вот если бы у меня сосед, мой сосед в доме, выходил и кричал каждое утро: «Москаляку на гиляку!» – он бы рано или поздно получил от меня в рыло.
– Да.
– Вы восемь лет это кричали нам – вот это ты должен осознать! И если б твой сосед на тебя кричал, что тебя надо на сук, на нож…
– Я бы сам дал ему втык.
– Ты бы сам дал втык… Напросились, получили втык и бежите теперь к другим соседям, просите оружия, помощи. Кричите: «Мы просрем все, проиграем, дайте нам оружие…» Позорно это выглядит как-то. Не по-мужски. Не по-русски. А вы – русские. Ну, украинцы, русские… Согласен, что все это как-то позорно?..
– Да.
– Как-то это, ну, неправильно… Нельзя вести себя с соседом так. Тем более – с братом. У кого-то, наверное, родственники здесь есть…
– У меня нету.
– У тебя нет, ну а в подразделении? У ребят есть родственники, которые живут в Москве, в России?
– В подразделении есть даже люди, которые с этого… с Ясиноватой… Даже не родственники, а сами жили в Ясиноватой… Кто-в Донецке жил, у кого-то бабушка в Донецке. То есть были люди такие, да…
– Вот, ну, в общем, вывод такой: тебе повезло сейчас крупно. Господь… А ты крещеный?
– Да.
– Православный или униат?
– Нет, я православный.
– Ну вот. Господь, значит, тебя уберег – просто реально уберег. Ты мог бы валяться сейчас там, в грязи, трупом, рот открыв… Труп! И черви бы уже тебя ели. Вот это и надо как-то осознать.
– Да…
– И вас никто не бьет действительно?
– Да.
– А мы смотрим, в России смотрим по телевидению, как ваши бойцы простреливают нашим в плену колени, отрезают гениталии… Ну почему это? Мы же все – братья. Это как один брат поссорился с другим и начал ему живот резать, кишки выпускать… Вот что ужасно. Понимаешь? А началось все с кричалок «Москаляку на гиляку!» еще задолго до Майдана и Крыма…
– Да, да.
– Ну ладно…