— Хотел сказать… вернее, хотел обсудить… — Стив нервно провёл рукой по волосам и пару раз глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — Нат, скажи, сколько правды в наших отношениях? На сколько процентов я всё ещё остаюсь твоим заданием?
Наташа молчала, сидя с поджатыми ногами в глубоком кресле. Длинные волосы бросали тени на её опущенное лицо. Пальцы, сцепленные в замок, побелели от напряжения.
— Ты уже давно самый близкий мне человек, — глуховатым голосом ответила она, не поднимая взгляда. — Прости, но, кажется, я стала слишком жадной. С самого начала было ясно, что Ник меня не отпустит.
— Ник то, Ник сё, у тебя есть какие-нибудь мысли, не связанные с ним? — раздражённо спросил Стив. — Ты когда-нибудь думала о том, чтобы послать всех нахрен и уйти из ЩИТа?
— Считаешь, это так легко? Или думаешь, что я там остаюсь по своей воле? Кто даст гарантию, что меня не сольют сразу же после того, как я напишу заявление об уходе! Из диверсантов выход только в одну сторону, и это вовсе не беззаботное будущее в тропическом раю!
— А ты пыталась?
— Конечно! — Наташа наконец взглянула на него, скривив губы в саркастической ухмылке. — Когда ты поставил мне условие, чтобы я стала офисным сотрудником и ушла из агентов.
— Значит, это тогда вы придумали план, как меня обдурить? — горько усмехнулся Стив. — А ты никогда не хотела довериться мне и попросить помощи? Или считаешь, что я настолько бесполезный человек, что не смогу справиться с Ником?
— А что ты можешь сделать? У него на меня целая куча компромата! Если он даст делу ход, то я, скорее всего, попаду в Рафт!
— И с каких пор служба на правительственную военную организацию стала наказываться заключением в тюрьму?
— Это ты на миссиях спасаешь заложников или защищаешь гражданских от угрозы, а я занимаюсь совсем другим! — Наташа снова поникла, сжавшись в кресле. — Пойми, мои сольники… отличаются от твоих, и у меня нет права выбирать или отказываться.
— Всегда есть выход, ты же это прекрасно знаешь, Нат. Прекрати играть в жертву и скажи мне, чего ты хочешь на самом деле?
— И что, если я пожелаю выйти в отставку и уехать в кругосветное путешествие, ты сможешь мне это обеспечить? И безопасность тоже?
— А тебя сильно защищает Ник? Что-то я не вижу охраны вокруг дома, да и телохранители не стоят за дверями. О чём ты вообще? — Стив поднялся с дивана, подошёл к креслу Наташи и сел на корточки, заглядывая в её глаза. — Скажи мне, агент Романова, какие блага ты получаешь лично от Фьюри и конкретно от ЩИТа? Огласки каких фактов ты боишься? Чем именно тебя держат? Кто отдавал те приказы, за которые ты можешь попасть в тюрьму? Почему ты веришь человеку, манипулирующему тобой и нами? Где гарантия, что он не устранит тебя, как только ты станешь бесполезной?
— Я уже ничего не знаю и не понимаю. — Наташа уткнулась лицом в ладони и тихо прошептала: — Я просто хочу, чтобы всё закончилось.
— Это «всё» — я и мои вопросы или Ник и его интриги?
— Я просто хочу покоя и свободы.
— Я понял тебя, Нат. — Стив поднялся на ноги и ласково потрепал её по голове. — Если не возражаешь, я сегодня переночую здесь. Займу гостевую на первом этаже.
— Это и твой дом тоже.
— Спасибо. Увидимся утром. Нат, иди отдохни, ты выглядишь просто ужасно
Стив прихватил с вешалки свой рюкзак и направился в спальню, где устало упал на кровать. В голове крутилось множество мыслей, но ни одна из них не приносила покоя. Одно он понял точно: вопрос с Наташей и её службой надо решать срочно и кардинально. Ник слишком заигрался в вершителя судеб, не гнушаясь никакими средствами, чтобы удержать власть над агентами.
Конечно, Наташа и сама была тем ещё подарком, однако это не оправдывало шантаж Ника. Какую бы помощь ни оказал ей ЩИТ, чтобы прикрыть от русских, она уже точно оплатила её многолетней службой. Сколько ей уже? Сорок? Сорок пять? Пятьдесят лет? До этого Стив особо не задумывался над возрастом своей невесты, а теперь начал прикидывать.
Если Наташа познакомилась с Баки в Союзе, то это было до его развала, значит, до девяносто второго года. Пусть ей на тот момент было тринадцать-пятнадцать лет, на данный момент всё равно выходил приличный стаж работы диверсантом. Как минимум двадцать лет она отдала ЩИТу и неизвестно сколько советской разведке.
Вдовам точно кололи какую-то разновидность сыворотки — это подтверждал и Баки, который вспомнил себя в качестве инструктора маленьких танцовщиц. Их тела делали оружием во всех смыслах этого слова. В них вколачивали бойцовские навыки, а разностороннее образование и гибкая мораль позволяли выпускницам Красной комнаты выбирать любую стезю для приложения своих умений.
«Я такой идиот, — устало вздохнул Стив, прикрывая глаза. — Не зря Баки говорит, что я как ромашка на навозной куче. Хотя он имел в виду то, что я слишком хороший для ЩИТа, но, кажется, это скорее характеристика наивного балбеса, которого дурят все подряд».
— Можно? — раздался тихий голос. — Ты ещё не спишь?
— Нет.
— Ты… сможешь меня когда-нибудь простить? — Наташа замерла у кровати, боясь сделать следующий шаг.