Четвертое крыло полностью

– И ничего, можешь спрашивать. Кто-то же должен знать. Кто-то же должен помнить, – его плечи поднимались и опускались в такт ровному, показательно размеренному дыханию. – Ну а тебе здесь не тяжело находиться? Или это успокаивает?

Смена темы.

Я оглядела ряды столов, которые медленно заполнялись готовившимися к работе писцами, и представила среди них отца.

– Это как вернуться домой и в то же время нет. И не то чтобы что-то изменилось – здесь ничего не меняется. Проклятье, да на самом деле перемены – это заклятые враги писца. Но я начинаю понимать, что изменилась я. Это мне здесь не место. Больше нет.

– Да. Могу понять. – Что-то в его голосе подсказывало, что и правда может.

У меня на языке вертелся вопрос, как ему жилось в последние пять лет, но вернулась Есиния с тележкой, груженной запрошенными томами.

«Здесь все, – прожестикулировала она, потом показала на свиток сверху: – А это – для профессора Маркема».

«Мы проследим, чтобы он его получил», – пообещала я и наклонилась к тележке.

Мой высокий воротник сдвинулся, и Есиния охнула, вскинув руку к губам.

– О боги, Вайолет. Твоя шея! – Она резко подскочила, и от сочувствия в ее глазах у меня все сжалось.

В нашем квадранте не существовало такого слова – «сочувствие». Были гнев, ярость, возмущение… но не сочувствие.

– Ерунда, – я поправила воротник, прикрыв кольцо желтеющих синяков, и Лиам взял тележку за меня. – До завтра.

Она же всё качала головой и заламывала руки у нас за спиной. Мы вышли в коридор, и Пирсон закрыл дверь.

– За годы в Тирвейне Риорсон научил меня сражаться. – Я оценила очередную смену темы – явно такую же нарочитую. – Никогда не видел, чтобы кто-то двигался, как он. Только благодаря ему я прошел первый раунд вызовов. Может, по нему не скажешь, но он заботится о своих.

– Хочешь мне его расхвалить? – Мы поднимались вверх, и я с немалым удовлетворением заметила, что сегодня мои ноги стали сильнее. Как прекрасны дни, когда тело меня слушается.

– Ты все-таки слегка встряла с ним… – он скривился. – Ну как слегка… навсегда.

– Или пока один из нас не умрет, – пошутила я, но шутка явно не удалась. Мы свернули за угол и направились мимо квадранта целителей. – Но ты? Как ты можешь охранять человека, чья мать командовала крылом, захватившим крыло твоих? – этот вопрос меня подмывало задать всю неделю.

– Пытаешься понять, можно ли мне доверять? – он сверкнул очередной улыбкой.

– Да. – Ответ и в самом деле был прост.

Лиам рассмеялся, и смех его отдавался от стен туннеля и стеклянных окон клиники.

– Хороший ответ. Могу только сказать, что твое выживание много значит для Риорсона, а ему я обязан всем. Всем. – На последнем слове он посмотрел мне в глаза и не заметил, как колесо тележки задело торчащий в мощеном полу угол камня.

Пристроенный сверху свиток скатился на пол, я поспешила за ним наклониться и поморщилась от глухой боли. И прежде чем я успела этот самый свиток поймать, он развернулся – пол в этом коридоре шел под уклоном. Но потом я его все же схватила.

– Есть.

Толстый пергамент не так просто свернуть, и я успела заметить фразу, прочитав которую, замерла.

«Особенное беспокойство вызывают условия в Сумертоне. Деревня разорена, вчера ночью был разграблен обоз…»

– Что там? – спросил Лиам.

– На Сумертон напали, – я перевернула свиток, чтобы убедиться, что он не засекречен.

– На южной границе? – Лиам удивился не меньше моего.

– Ага, – кивнула я. – Это снова атака на высоте, если я не путаюсь в географии. Тут написано, что разграбили обоз, – я прочитала дальше. – И хранилище припасов в близлежащих пещерах. Но это бессмыслица какая-то. У нас же торговый договор с Поромиэлем.

– Значит, грабители.

Я пожала плечами:

– Понятия не имею. Видимо, узнаем на инструктаже.

Нападения на южных границах становились чаще, и все проходили одинаково: всюду, где слабели охранные чары, кто-то громил горные деревушки.

Тут вдруг на меня навалился огромный, невероятный голод, желудок требовал заполнить пустоту – и утолить ее можно было лишь кровью…

– Сорренгейл? – Лиам взглянул на меня с беспокойством, словно написанным в морщинах на его лбу.

– Тэйрн проснулся, – выдавила я, вцепившись в живот так, словно это я мечтала о целом стаде овец. Или коз. Или на что его потянуло этим утром.

«Боги, пожалуйста, уж поешь чего-нибудь».

«То же я могу предложить и тебе», – рявкнул он.

«Не с той лапы встал?»

Голод развеялся, и я поняла: это дракон приглушил нашу связь, потому что я сама еще не умела. Его чувства вливались в меня лишь в те моменты, когда пересиливали его сдержанность.

«Благодарю. Как Андарна?»

«Еще спит. И не проснется несколько дней, истратив столько сил».

– Неужели легче не станет? – спросила я Лиама. – Так будет каждый раз, когда наваливаются их чувства?

Он поморщился:

– Хороший вопрос. Деи еще неплохо держится, но, если уж разозлится… – Лиам покачал головой. – Вроде должно стать получше, когда они начнут транслировать силу и мы сможем от них закрываться, но, сама знаешь, до тех пор наше состояние Карра не волнует.