Я замерла. Это не мог быть Лиам, пришедший проверить, на месте ли я, потому что он еще в лазарете, оправляется от удара меча в бок.
– Войдите.
Какая разница, что я в одной ночной сорочке? Будто я не могу остановить нападающего ножом. Или молнией.
Дверь открылась, но я и бровью не повела, всаживая очередной клинок в мишень. Кто-то очень высокий? Темные волосы, замеченные краем глаза? Этот невероятный запах? И смотреть необязательно было: тело уже прекрасно поняло, что это Ксейден.
Затем тело напомнило, как его губы прижимались к моим, и внутри что-то екнуло. Проклятье, я слишком нервничала, чтобы сегодня терпеть его или то, что я при нем чувствую.
– Представляешь там меня? – спросил он, закрыв дверь, и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди.
Затем осмотрел меня с головы до ног – я чувствовала его горячий взгляд.
И вдруг весеннего ветерка из открытого окна стало мало, чтобы остудить кожу.
Я хлестнула длинной косой, развернувшись за очередным кинжалом на комоде.
– Нет. Тебя я представляла двадцать минут назад.
– А кого теперь? – он поднял бровь, скрестил ноги.
– Ты их не знаешь. – Взмах – и следующий клинок вошел в солнечное сплетение. – Зачем пришел? – Я коротко глянула в его сторону, но успела заметить, что он вымылся и пришел в нашей стандартной униформе, а не летной кожанке, но не успела насмотреться… Блин, как же он прекрасно выглядел. Вот бы хотя бы раз увидеть его растрепанным или в панике – что угодно, лишь бы не это самообладание, что он носил как доспехи. – Дай угадаю. Лиам вышел из строя, и теперь твой долг – читать мне нотации о том, что нельзя спать без доспехов.
– Я пришел не читать нотации, – тихо ответил он, а я чувствовала, будто его взгляд гладит меня, обводя тонкие черные бретельки сорочки. – Но то, что ты не в броне, я точно заметил.
– Теперь никому не хватит дурости напасть на меня, – я взяла еще один клинок с комода – запас иссякал. – Теперь я могу убить на расстоянии в пятьдесят ярдов. – Постукивая острым лезвием по ладони, я чуть повернулась лицом к нему. – Как думаешь, она работает в помещениях? В смысле, как можно управлять молнией, когда нет неба? – Не сводя с него глаз, я метнула кинжал в цель.
Глухой стук по дереву сообщил, что я не промахнулась.
– Проклятье, это круче, чем я думал. – Он сделал глубокий вдох. – Думаю, разбираться придется самой.
Его взгляд опустился на мои губы, руки напряглись.
– И ты не скажешь, что хочешь меня тренировать? Что только ты можешь меня спасти? – Я пощелкала языком и ощутила совершенно смехотворный позыв обвести пальцем очертания метки на его шее, проследив сложный узор. – Как не по-ксейденовски.
– Я понятия не имею, как тренировать заклинателей молний, а судя по тому, что я видел сегодня, спасать тебя не надо. – С чистейшим желанием в глазах он рассматривал меня от босых ног до подола, доходившего до бедер, потом до грудей и шеи, и, наконец, добрался до лица.
– Разве что от себя, – пробормотала я. Мысли, лезущие в голову, когда он так на меня смотрит, наверняка меня и погубят, но сегодня ночью меня это, похоже, не волновало. А вот это опаснее некуда. – Тогда зачем ты пришел, Ксейден?
– Потому что, похоже, не могу быть без тебя. – Кажется, это признание его совсем не радовало, но у меня все равно перехватило дыхание.
– Не собираешься праздновать?
Остальные праздновали.
– Мы выиграли битву, а не войну. – Он оттолкнулся от двери, сделал шаг, сократив расстояние между нами, и поднял косу с моего плеча, медленно поглаживая ее пальцами. – И мне пришло в голову, что ты все еще не оправилась.
– Ты же сам сказал мне повзрослеть, не забыл? С чего вдруг тебя озаботило, оправилась я или нет? – Я сложила руки на груди, выбирая гнев вместо желания.
– Я сказал, что тебе придется привыкать к убийствам. Я не говорил тебе повзрослеть. – Он отпустил косу.
– Но имел в виду, нет? – Я покачала головой и отошла в середину комнаты. – Мы три года учимся быть убийцами, продвигаем и хвалим тех, у кого это получается лучше.
Он даже не дрогнул, просто наблюдал за мной своим проницательным, раздражающе спокойным взглядом.
– Я злюсь не из-за того, что Джек погиб. Мы оба знаем, что он хотел убить меня с самого начала – и рано или поздно убил бы. Я злюсь, что его смерть меняет меня, – я постучала чуть выше сердца. – Даин говорил, что здесь срывают все наносное и обнажают, кто ты есть на самом деле.
– С этим не поспоришь. – Он следил, как я хожу по комнате туда-обратно.
