– И я просто не могу забыть, как в детстве спросила папу, что будет, если я решу стать всадником, как мама или Бреннан, а он ответил, что я не такая, как они. Что у меня другой путь – вот только здесь с меня сорвали всю цивилизованность, весь внешний лоск, и оказалось, что способность у меня еще разрушительнее, чем все их вместе взятые. – Я остановилась прямо перед ним и подняла руки. – Я не собираюсь винить Тэйрна – да и с чего бы? Печать раскрывает суть всадника, дракон ее только усиливает, а значит, это всегда таилось под поверхностью, только поджидало, когда можно будет вырваться. И сама мысль… – В горле встал ком. – Все это время меня вела слабая надежда, что я буду как Бреннан, что это будет хороший поворот в моей истории. Что моей печатью станет восстановление, что я смогу возвращать к жизни поврежденное. А оказалось, что я сама все и уничтожаю. Сколько я теперь убью людей?
Его взгляд смягчился.
– Сколько сама пожелаешь. То, что сегодня ты получила силу, еще не значит, что одновременно ты потеряла разум.
– Что со мной не так? – Я покачала головой, сжимая кулаки. – Любой другой всадник был бы в восторге.
Я чувствовала огонь силы под кожей даже сейчас.
– Ты никогда не была как любой другой всадник. – Он придвинулся, но не коснулся меня. – Наверное, потому, что ты никогда не хотела сюда попасть.
Боги, как же я хотела, чтобы он меня коснулся, чтобы стер с кожи мерзость этого дня, помог почувствовать хоть что-то, что угодно, кроме нарастающего стыда.
– Вы тоже не хотели сюда попасть, – я подчеркнуто посмотрела на метку на его шее. – Но справляетесь неплохо.
Он посмотрел на меня – по-настоящему
– Многие из нас сожгли бы это место дотла, если бы могли, но все меченые
Теперь он был так близко, что я чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань сорочки.
– Но не вне. – Это был не вопрос.
– Мы всадники, – ответил он, будто это все объясняло. Он взял мои руки и приложил к своей груди. – И если тебе надо что-то выплеснуть, то вперед. Хочешь кричать? Кричи на меня. Хочешь что-нибудь ударить? Бей меня. Я выдержу.
Бить его мне хотелось в последнюю очередь, и я уже устала сопротивляться.
– Давай, – прошептал он. – Покажи, на что способна.
Я встала на цыпочки и поцеловала его.
Глава 30
Он весь застыл на миг, два, затем невозможно быстро развернул нас, припечатав меня к двери, и та содрогнулась от удара.
– Вайолет, – простонал Ксейден у моих губ. Мольба в его голосе переполнила мои вены совсем другой энергией. Знание, что наше влечение задевает его не меньше меня, ударило в голову. – Ты этого не хочешь.
– Только этого я и хочу, – возразила я. Я хотела заменить гнев похотью, смерть – ускоряющим пульс желанием собственного естества, и я знала, что он мог дать мне и это, и намного больше. – Ты сказал, я имею право на все, что мне нужно.
Я выгнула спину, касаясь его груди своей.
Его дыхание изменилось, в его глазах шла война, в которой я намеревалась победить.
Хватит уже плясать вокруг этого невыносимого напряжения – пора с ним покончить.
Он наклонился, его губы застыли в каком-то дюйме от моих.
– А я повторяю, что я – последнее, что тебе нужно.
Едва сдерживаемый рокот его голоса вибрировал в груди – и все нервные окончания в моем теле до единого вспыхнули и возопили от необоримой жажды жизни. Почувствовать биение его сердца. Прикоснуться.
– Мне выбрать кого-то другого? – с бьющимся сердцем разоблачила я его блеф.
– Ни за что, – на миг его глаза сузились от узнаваемой вспышки ревности, затем его бедра прижали к двери мои – и мое недолгое облегчение от ответа сменилось вспышкой чистой похоти.
Я видела, что его легендарное самообладание зависло на краю, опасно покачиваясь на лезвии ножа. Надо было. Только. Чуть-чуть. Подтолкнуть. А я была готова совершенно бесстыже его пихнуть. Изо всех сил.
– Хорошо. – Я закинула голову и втянула его нижнюю губу в рот, после чего мягко куснула. – Потому что я хочу только тебя, Ксейден.
Слова пробили какую-то внутреннюю защиту – и он поддался.
