Я толкала поскрипывающую библиотечную тележку по мосту, соединяющему квадрант всадников с квадрантом целителей, потом мимо дверей клиники и в самое сердце Басгиата.
Свет магических шаров освещал тоннели, но путь был настолько хорошо мне знаком, что я могла бы пройти его и с закрытыми глазами. Запахи пыли и камня становились все сильнее, чем ниже я спускалась. Но тоска, которая мучила меня почти каждый день последнего месяца – с тех пор, как мне назначили дежурство в библиотеке, – была уже не такая острая, как вчера. Или как позавчера.
Я кивнула писцу-первогодке, который дежурил у входа в библиотеку, и он вскочил на ноги, торопясь открыть высокую дверь с полукруглым верхом.
– Доброе утро, кадет Сорренгейл, – сказал он, придерживая створку, чтобы я могла пройти. – Тебя не было вчера.
– Доброе утро, кадет Пирсон. – Я улыбнулась ему, проталкивая тележку в дверной проем. Жизнь продолжалась, и когда распределяли обязанности по квадранту, я выбрала самую любимую и привычную. – Я неважно себя чувствовала.
У меня весь день кружилась голова, – несомненно, от недостатка воды, но, по крайней мере, я сумела отдохнуть.
В библиотеке пахло пергаментом, переплетным клеем и чернилами. Здесь пахло домом.
Ряды стеллажей высотой в двадцать футов тянулись по всей длине помещения со сводчатым потолком, и я не просто смотрела, а впитывала окружающую действительность всем своим существом, ожидая у ближайшего к входу стола. Стоя на том же месте, где я провела бо́льшую часть жизни за последние пять лет. Дальше могли пройти только писцы, а я теперь – всадник.
Эта мысль вызвала улыбку на моих губах.
Тут ко мне подошла женщина в кремовой рубахе с капюшом, с вышитым на плече золотым прямоугольником. Первокурсница. А когда она стянула ткань с головы и показались длинные каштановые волосы, я взглянула на ее лицо и улыбнулась во весь рот.
«Есиния!» – написала я в воздухе ее имя.
«Кадет Сорренгейл», – прожестикулировала она в ответ.
Ее карие глаза сияли, но она не позволила себе улыбнуться.
На мгновение мне стали противны ритуалы и обычаи писцов. Не было ведь ничего плохого в том, чтобы обнять подругу, но тогда бы ее наказали за потерю самообладания. В конце концов, как можно понять, насколько серьезно писец относится к работе и как сильно он предан своему делу, если он станет постоянно улыбаться?
«Очень рада тебя видеть, – я продолжила этот безмолвный разговор, двигая ладонями. – Я так и знала, что ты отлично сдашь тесты».
«Только потому, что я занималась с тобой весь последний год, – ответила она, поджав губы, чтобы они случайно не выгнулись вверх. Затем ее лицо погрустнело. – Я была в ужасе, услышав, что тебя заставили отправиться в квадрант всадников. Ты в порядке?»
«Я в порядке, – заверила я ее, затем сделала паузу, чтобы поискать в памяти правильный знак для обозначения связи с драконом. – Я связана теперь и… – В душе роились сложные чувства, но я подумала о том, каково это – парить на спине Тэйрна, о нежных подбадриваниях Андарны и ее словах о том, что нужно продолжать путь, когда я думала, что мои мышцы лопнут во время тренировок с Имоджен, о моих отношениях с друзьями, и поняла, что не могу отрицать очевидное. – Я счастлива».
Ее глаза расширились.
«Разве тебя не беспокоит, что в будущем ты можешь… – Она посмотрела налево и направо, но рядом никого не было, чтобы увидеть нас. – Ну, знаешь… умереть?»
«Конечно, – я кивнула. – Но, как ни странно, со временем к этому привыкаешь».
«Ну, раз ты так говоришь… – Она посмотрела на меня скептически. – Давай займемся делом. Это все возвраты?»
Я кивнула, достала из кармана штанов небольшой свиток пергамента и протянула ей, прежде чем продолжить разговор.
«И еще несколько просьб от профессора Деверы».
Всадник, отвечающий за нашу маленькую библиотеку, каждый вечер присылал список запросов и возвратов, а я забирала их перед завтраком, и, наверное, поэтому у меня все утро бурчало в животе от голода.
Тренировочные полеты, занятия-пытки с Имоджен и уроки рукопашного боя от Рианнон вместе сжигали столько калорий, что у меня появились ранее неведомые способности к уничтожению еды.
«Что-нибудь еще?» – спросила Есиния, положив свиток в потайной карман мантии.
Может быть, это случилось из-за того, что в библиотеке тоска по дому одолевала особенно сильно, но я неожиданно спросила:
«Может, у вас есть экземпляр “Сказок Пустошей”?»
Мира была права, мне не стоило брать с собой книгу фольклора – жизни на парапете она не стоила, но теперь было бы здорово провести вечер, свернувшись калачиком в компании знакомых историй.
Есиния нахмурила брови:
«Я не знакома с этим текстом».
Я удивленно моргнула:
