Инкарри - Инка-рей, то есть Инка-царь! Мысленно я стукнул себя кулаком в лоб. Как я пропустил это его признание тогда!? Он узнал его! И он знает имя мумии? Хромотрон продолжал показ. И я понял, почему в ту минуту стал невнимателен. Внизу, на исходе Нисходящей лестницы, - не парадной Восходящей! - нас ожидала красочная процессия: Георгий Первый, окруженный свитой людей моря. Беловолосые и белокожие, в ослепительно белых облегающих костюмах... Георгий Первый проигнорировал общечеловеческое празднество. Но, тем не менее, решил встретиться с героями дня. Принцем? Мною? Или он надеялся увидеть возрожденного короля? Это оставалось пока неизвестным.
Корона на голове Георгия, - она же специальный терминал Хромотрона, - сверкала многоцветием драгоценностей, его спутница, - королева года, - блистала голубым платьем с узорами, составленными из сотен розовых и белых жемчужин. Ленты на одеждах свиты указывали на степень приближенности к морскому монарху. Георгий по земному обычаю пожал руки мне и принцу, не заметив присутствия остальных. Королева подошла к Светлане, обойдя Элиссу, как неживое препятствие. Я прислушался к ее словам.
--Ты скучаешь о брате, девочка? Не надо, ты еще встретишься с ним, - и она царственным жестом белой матовой ладони коснулась ее щеки.
Это что-то! Озадаченная Светлана молчала.
Я отметил мелькнувшее в глазах королевы сочувственное понимание. Странно. Ведь все, что делает и говорит королева Морского царя, исходит от него. Сама она не вправе и ручкой повести не так, как предписано. В подводном царстве получился избыток женщин. Намеренно или случайно, не знаю. По этой причине у них в море гаремная жизнь. Семейно-гаремная. У нас ни того, ни другого. Гарем морского владыки ежегодно выставляет новую королеву. Сегодняшняя претендует на продление полномочий, - ее интеллект имел магическую направленность. А Георгий ограничился поздравлениями мне, пожеланиями здоровья принцу и его подданным. Где он их увидел? После этого вождь морского народа со свитой погрузился на простенький катер и убыл речным путем по своим подводным делам. Нет, определенно странно. Встреча ради слов, произнесенных королевой, не имеющей права озвучить собственное мнение? Что Георгий может знать о судьбе Иллариона? И вообще, непонятный дипломатический этюд. Как его воспринять? Проявлением человечности? Предупреждением, просверкнувшим в глазах королевы? Обещанием, основанным ни на чем? Непросто, оказывается, быть выдающимся гражданином.
Нет, надо возвратиться к истокам событий! Анализ дня не принес ничего определенного. А тревога, поселившаяся где-то в сердце, не уходит. Нити, вплетенные в клубок общих судеб, проявятся так или иначе. Буду ли я к этому готов?
"Комар", принадлежащий администрации заповедника, высадил нас в центре поляны, поднялся над вершинами синих пихт и, ведомый автопилотом, исчез в рассветающем розоватой синью небе. Дымок тут же пропал по своим личным делам. Элисса неодобрительно посмотрела вслед - она была против присутствия пса на охоте. Древние женские инстинкты, периодически взрывающиеся в ней подобно вулкану, не позволяли терпеть рядом никого в периоды, когда она наконец определялась с объектом вожделения. А я, похоже, вторично становился целью ее путаных сексуальных устремлений. За коими, - некоторые другие интересы.
- И почему тебя тянет именно сюда? Мало на Земле мест, более романтичных и менее диких?
Я улыбнулся посвободнее, пытаясь взглядом отыскать Дымка.
- Не знаю... Может, привычка... Другого места для отдыха не представляю. Но ведь мы вчера это уже обсудили? И ты не возражала.
Важнее всего для меня, что Дымок не представляет себе иного пространства для настоящего веселья и стрессовой разгрузки. Бессмысленно объяснять. Ведь Элисса знает, что я нашел едва живого Дымка именно на этой самой поляне четыре года назад, после того как остался один. С того дня мы с ним братья, старший и младший. Илларион тогда был не в счет, он круглогодично пребывал в Центре воспитания. А Светлана слишком мала. Уссурийский заповедник хранит запах природы, не тронутой человеком. Но не оставленной. Кто-то ведь ранил Дымка и оставил умирать под зарослями лимонника. Невероятное событие для современной Земли, но я не стал сообщать в Консулат. Не хотелось разлучаться с симпатичным щенком, которого выходил сам. А какая выросла лайка! Пепельно-дымчатый окрас, лапы белые, уши черные... А глаза! Для меня Дымок дороже трех Элисс и десятка жриц Афродиты, вместе взятых. У меня нет ничего, что можно доверить каждой из них или всем вместе.
- До принятия решения на заповедник тут были дикие места. Ведь в Приморье собственного населения нет, несколько сотен эмигрантов на всю территорию. Все работают на местную администрацию, не имеющую даже своего вице-консула.
- Результат последней войны? - спросила Элисса, приступая к распаковке своего охотничьего рюкзачка.
